Глава 21. Мальчик, что живёт в горах
Тепло камина, этого неожиданного спасительного очага посреди ледяной пустоши, окутало измученных путников мягким, убаюкивающим покрывалом. Огонь, весело потрескивая, отбрасывал на грубые бревенчатые стены длинные, пляшущие тени, которые то сжимались, то вытягивались, создавая иллюзию движения в пустом доме. Дэниел, сидя на лавке, чувствовал, как неимоверная усталость, накопившаяся за день изнурительного подъёма по склону горы Коронет, наконец берёт своё. Его веки налились свинцовой тяжестью, а мысли, ещё недавно острые и встревоженные загадкой покинутого жилища, начали путаться и расплываться, словно акварельные краски в воде.
Риан, сидевший на полу рядом с камином и протягивавший к огню свои замёрзшие лапы, тоже чувствовал, как напряжение покидает его мышцы. Он прислонился спиной к тёплой каменной кладке и прикрыл глаза, позволяя себе короткую передышку. Аэрон и Этера, всё ещё в своих человеческих обличьях, сидели у противоположной стены. Этера, положив голову на плечо брата, уже почти спала, её дыхание стало ровным и спокойным. Аэрон, всегда настороженный и недоверчивый, боролся со сном до последнего. Его глаза, цеплявшиеся за каждую тень, за каждое движение пламени, в конце концов тоже сомкнулись, побеждённые теплом и уютом.
— Надо бы выставить дозорного... — едва слышно пробормотал Дэниел, но его собственное тело предало его. Голова упала на грудь, плечи расслабились, и он провалился в глубокий, беспокойный сон, полный обрывочных видений: ледяной ветер, крики чаек над островом Новолуния, печальные глаза Мии и зловещий смех Данте Рейеса.
Так прошла ночь. Буря за окнами постепенно стихла, и на смену её вою пришла глубокая, звенящая тишина горных вершин. Первые робкие лучи рассвета, окрашенные в нежные оттенки розового и золотого, пробились сквозь маленькое замёрзшее окошко, разгоняя ночной мрак.
Риан проснулся первым. Он медленно открыл глаза, чувствуя, как тепло камина всё ещё согревает его спину. Дрова почти догорели, остались лишь тлеющие угли, испускавшие ровное, малиновое свечение. Лукарио сладко потянулся, разминая затёкшие за ночь мышцы, и огляделся. Дэниел всё ещё крепко спал на своей лавке, уронив голову на грудь и укутавшись в своё чёрное хаори. Его дыхание было глубоким и размеренным. Этера и Аэрон тоже спали, привалившись друг к другу.
И тут Риан замер.