#8

Её комплексы.

---

Петя Карасев

Комплекс — голос.

Т/И всегда считала свой голос странным — слишком низким для девушки, грубым, будто «ломаным».

Из-за этого она говорила тише, чем хотелось, и почти никогда не пела.

Петя заметил это не сразу. А потом — однажды, когда она что-то напевала себе под нос, пока убирала со стола.

— Подожди, это ты поёшь? — спросил он, чуть прищурившись.

Т/И вспыхнула.

— Нет, просто... бурчу себе под нос.

Петя улыбнулся, подойдя ближе.

— Знаешь, у тебя голос — как дым после костра. Не идеальный. Зато настоящий.

Она смутилась, но впервые не замолчала.

С тех пор, когда он просил:

— Спой ещё, — она не отказывалась.

Руслан

Комплекс — рост.

Она ненавидела своё отражение, когда стояла рядом с высокими. Слишком маленькая, будто ребёнок.

Руслан заметил, как она каждый раз вставала на цыпочки, когда рядом с ним.

— Чё ты там тянешься, принцесса? — усмехнулся он.

— Просто... надоело смотреть всем в грудь.

Руслан фыркнул, взял её за плечи и поставил перед собой.

— Мне норм. Даже удобно. Могу прикрыть, если что.

Она закатила глаза, но, когда он шёл рядом, больше не сутулилась.

Руслан всегда держал ладонь чуть над её головой, будто проверял, не выросла ли.

— Всё та же мелкая, — говорил он с лёгкой ухмылкой,

и в этих словах не было ни грамма издёвки. Только тепло.

Лев Энштейн

Комплекс — шрам на ноге.

После травмы она стеснялась даже ходить в юбках. Казалось — каждый замечает.

Она привыкла сидеть в стороне, не показывать боль.

Лев, сидя в своей коляске, заметил это быстро.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты прячешься? — спокойно спросил он, ловя её взгляд.

— Просто... не хочу, чтобы жалели.

Он усмехнулся — тихо, с горечью.

— Тогда зря. Я не жалею. Я понимаю.

Она впервые не знала, что ответить.

А потом он добавил, глядя прямо:

— Шрамы — это не слабость. Это доказательство, что выжила.

После этого она перестала прятать ногу под длинной тканью.

Рядом с ним стыдно было только одному — притворяться, что всё хорошо.

Родион

Комплекс — слова.

Она всегда боялась говорить то, что думает. Считала, что звучит глупо.

Писала тексты, но никому не показывала.

Родион однажды нашёл её тетрадь — случайно, по его словам.

— Это твоё? — спросил он, держа в руках.

— Отдай. Там... ерунда.

Он молча прочитал пару строк, потом закрыл.

— Если это ерунда, то мне бы хотелось писать так же.

Она замерла. Он сел рядом, не глядя на неё.

— Знаешь, я сам до хрена чего не говорю. Боишься — тебя не поймут, да?

Она кивнула.

— А говори всё равно, — тихо сказал он, — потому что если молчать — точно не поймут.

После этого Т/И стала говорить чуть смелее.

Особенно, когда рядом был он.