Кора

Декабрь 322 года до нашей эры. Дорога в Каппадокию. Кора.

Желая разведать подробности возвращения Талифы, Кора выбралась на улицу и быстрым шагом направилась к Пинне. Не дойдя до повозки рабынь, она увидела стражников, собравшихся у небольшого костра. Пинна была там же. Сейчас все ели, зачерпывая дымящуюся кашу корками хлеба. Укутанный в старый гиматий Илиас не спал, сидя на руках Мегелла. Тот потихоньку поправлялся и, хромая, начал выходить.

Кора развернулась. Она недолюбливала стражников, и они не испытывали к ней добрых чувств.

По другую сторону обоза наемники занимались тем же — пока один помешивал что-то ароматное в походном котле, остальные ели сушеные финики и инжир с размоченным в вине хлебом, фиванка вдохнула дымный воздух и решила вернуться к госпоже.

С досадой заметила, идущего навстречу Данакта, которого пуще невзлюбила после отказа дать ей оружие.

Они виделись накануне, он приходил рассказать о Талифе.

Он ускорил шаг. Кора вновь свернула, чтобы скрыться в повозке с продуктами. Не успела.

— Радуйся.

***

В утреннем свете он мог разглядеть ее. Синяки побледнели, опухоль сошла, она почти вернула себе красоту.

— Помнишь свою просьбу? — он показал кинжал и, вложив его в деревянные ножны, протянул ей.

Кора замерла.

Она потянулась, зная, что в следующий миг возненавидит себя, если он спрячет меч и рассмеется в лицо.

Но увесистый клинок оказался в ее руках.

— Ты отдаешь мне этот меч?

Данакт улыбнулся. То был не ксифос, и тем более не копис.

— Не меч. Спрячь понадежнее, чтобы его не заприметили стражники.

Кора быстро скрыла кинжал под гиматием.

***

Декабрь 322 года до нашей эры. Дорога в Каппадокию.

Ночь.

До заката они съехали с дороги, остановились на ночлег и разожгли костры. Вечером Коре приходилось работать больше всего: она отварила соленое мясо для госпожи, прислуживала ей во время ужина, поела сама и, наконец, собрала грязные чаши, чтобы обмыть в теплой воде у костра. Однако сегодня не было усталости, напротив, она была в нетерпении. Пока Пинна варит стражникам ужин, их повозка будет свободна.

***

У костра наемников

Данакт, не дожидаясь каши, поужинал размоченной в вине лепешкой.

- Пойду посплю, - предупредил он своих.

Завернув за повозки, он вопреки своим словам, подошел не к последней, а к шестой. Молча взобрался и оставил отодвинутым полог, пока глаза не привыкли к полумраку. Не сговариваясь, они действовали молча.