«Тот, кого вернули»

Через месяц после рождения я впал в кому.

Три с половиной месяца.

Для врачей это было состоянием организма.
Диагнозом.
Наблюдением.
Строкой в медицинской истории.

Для моей матери — медленной казнью.

Каждый день она ждала, что я открою глаза.

Каждую ночь боялась, что этого уже не произойдёт.

Я не помню больничную палату.

Не помню белые стены.
Не помню запах лекарств.
Не помню аппараты, которые следили за тем, жив я ещё или уже нет.

Но иногда мне кажется, что я помню другое.

Не место.

Не людей.

А тишину.

Глубокую.
Чёрную.
Такую плотную, будто в ней можно было утонуть.

Я не знаю, что чувствует младенец между жизнью и смертью.

Не должен знать.

Но иногда среди ночи я просыпаюсь с ощущением, будто когда-то уже видел смерть.

Не во сне.

Не в воображении.

Не как картинку из чужого рассказа.

А близко.

Слишком близко.

Будто стоял напротив неё лицом к лицу.

Будто она смотрела на меня долго.

Изучала.

Запоминала.

И по какой-то причине не забрала.

Или...

не успела.

⸻

Когда человек возвращается после долгой болезни, все говорят одно и то же:

повезло;
выкарабкался;
сильный организм;
чудо.

Взрослые любят такие слова.

Они звучат мягко.

Удобно.

Безопасно.

Но никто не спрашивает, что именно вернулось обратно.

Тот же самый ребёнок?

Или что-то, что успело измениться там, куда не должен попадать живой человек?

Я не знал ответа.

Я был слишком мал, чтобы понимать.

Но, возможно, тело помнит то, что разум ещё не способен назвать.

Возможно, именно поэтому с самого детства я боялся не темноты.

Я боялся того, что в ней есть.

⸻

После той комы смерть больше никогда не оставляла меня в покое.

Она не приходила сразу.

Не стояла у кровати.

Не шептала мне на ухо.

Нет.

Она была терпеливее.

Она шла рядом на расстоянии.

Иногда так далеко, что я почти забывал о ней.

А потом снова чувствовал её дыхание за спиной.

С годами она меняла облики.

Иногда она была болезнью.

Той самой слабостью в теле, после которой взрослые говорят тише, чем обычно.

Иногда она была бедностью.

Пустым холодильником.
Маминым "я уже ела".
Бабушкиным взглядом в окно во время ужина.

Иногда она была одиночеством.

Тишиной в комнате, где никто не спрашивает, как у тебя дела, потому что и так понятно: плохо.

Но позже я узнал самый страшный её облик.

Человеческий.

Смерть не всегда приходит с косой.

Иногда она сидит за соседней партой.
Смеётся вместе со всеми.
Называет тебя по имени так, будто уже решила, кем ты будешь.

Жертвой.

⸻

Долгое время я думал, что моя жизнь просто сложилась неправильно.

Что некоторым людям с самого начала достаётся меньше света.

Меньше тепла.

Меньше шансов.