XVII
– Я всё-таки не понимаю... – мысли Ван Ибо ворочались медленно, точно под тяжестью тюфяков. Однако голова сделалась поразительно светлой, будто бы сознание приготовилось разрешить важную задачу, как в математике. Не хватало только исходных данных, чтобы составить уравнение и найти ответ.
– Чего именно не понимаешь? – тихий голос раздался совсем рядом. Он обласкал слух мелодичностью и теплом ровного дыхания согрел кожу на груди Ван Ибо. Сяо Чжань слегка пошевелился, удобнее утраивая голову на плече любовника.
«Откуда ты такой восхитительный взялся?» – мысленно продолжил фразу Ван Ибо. До сих пор не верилось, что происходящее ему не снилось. Ничего подобного он, конечно же, вслух говорить не собирался, но отказать себе в минутном восхищении попросту не смог. Причин для того нашлось немало.
Сяо Чжань выглядел предельно удовлетворённым и слишком уж красивым. Тёмно-зелёная футболка ему была велика, потому прикрывала тело почти до бёдер. Эту футболку Сяо Чжань натянул на себя сразу после плотских утех, словно боялся, что Ван Ибо затребует свой предмет гардероба назад. На собственную чистую рубашку и перемазанные в любовных соках брюки Сяо Чжань даже не взглянул. Они так и остались лежать рядом с кухонной стойкой, потихоньку впитывая следы их страсти.
Маленькая хитрость Сяо Чжаня не прошла мимо внимания Ван Ибо и сладким послевкусием полученного удовольствия растеклась в душе. Вроде бы мелочь – его одежда на любовнике – подействовала умиротворяюще на нервы и согрела озябшее за последние сутки сердце. Ван Ибо обнаружил, что наслаждался каждой минутой, когда Сяо Чжань нежился в его объятьях. Быть вот так близко оказалось невообразимо приятно. Даже усталость в теле ощущалась истомой.
Сяо Чжань также чувствовался максимально расслабленным. После полученного удовольствия он, казалось, двигаться не мог, словно сведённые мышцы попросту отказались подчиняться командам. Голова Сяо Чжаня лежала на плече Ван Ибо и весьма ощутимо давила на сустав. Однако подобному дискомфорту Ван Ибо не думал сопротивляться.
Сяо Чжань ни в чём не походил на девушку. Мягкости и нежности в нём совершенно не ощущалось. Между тем он оказался лучшим любовником из всех, что у Ван Ибо когда-либо были. Впрочем, сейчас о других как-то не вспоминалось.
Ван Ибо вовсе о постороннем думать не хотел. Правда сердце о своём нежелании разум предупредить, очевидно, забыло. Сознание подсказывало ему верные и нужные вопросы. Быть может, сейчас, вдвоём, они поймут, наконец, что же происходит.