XII
После утверждения программы будущего рейда бойцов распустили. Собрание никто затягивать не стал. Задержаться попросили только рейд-лидеров. Им предстояло составить собственные рейды и точечно распределить обязанности между отрядами.
Перед уходом Ван Ибо успел заметить радостную улыбку Ли Киёхёна, весьма воодушевлённо прыгнувшего в операционную ячейку. Энтузиазм этого рейд-лидера вдохновлял и настораживал одновременно: часто его поверхностные суждения и скорые решения приводили к плачевным результатам на поле боя. По этой причине в последний момент Ван Ибо неосознанно оглянулся на Сяо Чжаня. Он хотел предупредить о непрофессионализме коллеги, однако встречного взгляда не заметил. Сяо Чжань с самым серьёзным выражением лица о чём-то беседовал с Но Минджу. Это расстраивало. Хорошо, что Ли Киёхёна без присмотра всё же не оставили. Максимилиан Ловцев, хотя и не был назначен руководителем в этот рейд, взялся помогать старинному знакомому. Таким образом обозначилось обнадёживающее развитие событий – можно было расслабиться, так как под контролем Ловцева Ли Киёхён накосячить бы не сумел.
Ван Ибо знал, что «Максим» и Ли Киёхён закончили Академию рейнджеров в один год. Пусть рейнджеры в период обучения дружбы не водили, сошлись на короткой ноге после приобретения статуса рейд-лидеров. Юй Бинь рассказывал, что двух глав рейда часто видели вместе на Ипподроме Пекина. Те оказались фанатами гонок ЛАЙТ-ов и участвовали в ставках. Сам Ван Ибо активностью ипподрома никогда не интересовался, но всё-таки кое-что знал: для участия в забегах гибриды настолько перекраивали себя, что вне трассы едва ли могли вести нормальную жизнь. Такое казалось неправильным: развиваться гибриду и его аватару, по мнению Ван Ибо, полагалось посредством упорных и изнурительных тренировок, но никак не кибернетическими прошивками биотического чипа и применением стероидных пищевых добавок. Тем не менее соревнования ЛАЙТ-ов пользовались бешеным успехом.
Однако в сложившихся обстоятельных всё это казалось невообразимо далёким и незначительным. Намного более острой и важной представлялась связанная с водонапорной станцией Шаньдуна проблема – проблема, о которой население гигаполиса понятия не имело.