1. Озарение

Шай отхаркнул кровь на залитый солнцем кафель. 

Сколько он спал? Почему проснулся? Он начал приподниматься, упираясь руками в теплый пол. Его собственная черная тень, рассекающая море света, искажала восприятие мира. Его мутило. Шай не знал почему он вообще встал, мир грез был так мягок. Упал. Нет, его разум отравлен сознанием. Едва он отлетает на наркотиках в радужный мир, как рассудок его сразу же все портит. Он видит на сколько идеальный мир, заботливо построенный для него его собственными желаниями, не правдоподобен. Тем не менее, его тянет ко сну. Но он боится спать. Все эти мечты выглядят насмешкой над его состоянием, над тем, чем он в итоге стал. Да, он боится. 

Но.

 Он опять погрузился в сон.

***

Шай шел, держа за руку любимую жену Клару. Куда подевался Аде? Этот гиперактивный ребенок опять убежал куда-то вперед. Он осмотрелся. Вокруг ходили люди, некоторых он даже узнавал. Чарли? Ох, а это, кажется, Эрика. Они шли и улыбались как ни в чем не бывало. Чей-то доберман пробежал мимо, увлекая за собой хозяина, вид собаки на мгновение напряг Шая. Где-то слева были слышны голоса детей и звуки скачущего мяча. Вокруг них был хоровод ярко-зеленых деревьев. Красивая летняя аллея. Клара ела сахарную вату и сжимала его правую ладонь. Но он не чувствовал тепла ее руки. Он посмотрел на свою левую руку. Все в порядке. Шай попытался отвлечь себя видом удаляющейся статной собаки. Вдруг кто-то напрыгнул на него сзади. Аде!

- Ах ты, мелкий звереныш! 

- Аде! Я уже начала думать, что нам придется заводить нового. - Клара залилась игривым смехом и попыталась поймать Аде, чтобы отряхнуть его чем-то измазанные штаны. - Где ты был?

Шай поднял смеющегося Адевале за руку. Да, это точно очередной сон. Его сын был на много младше, когда по решению суда Богини его сослали в ад... И когда Клара в страхе подала на развод. 

Столько грязи стекало с его жизни и вот он умирает в трущобах, задохнувшись ею. Наверняка сейчас, его тело лежит и дергается в конвульсиях под выбитым окном старого дома культуры, пока другие наркоманы пытаются не обращать на него внимания. Он осмотрелся опять. Никакой боли. Только внутренняя пустота и яркие мечты, созданные его больным и обдолбанным мозгом. Он смотрел, впитывал глазами мягкий свет. На горизонте не было видно этой уродливой, серой стены. Вдруг Аде потянул его вперед.

- Пап! Пап! Смотри!