Глава 36. Неидеальная Императрица.

Его феромоны, эти тлеющие угли в согревающем костре, сгустились, окутывая Айслера еще плотнее, запечатывая в коконе абсолютного принятия. Это сработало. Напряжение немного спало, плечи омеги опустились.

Бернис, не отпуская его, осторожно спросил: — Ты не пострадал? Ничего не болит?

Айслер фыркнул, отрицательно мотая головой, но с колен не слез. Вместо этого он, будто метя территорию, внезапно прижался губами к коже на шее Берниса и оставил там четкий, яркий след от укуса. Не сильный, не до крови, но однозначно показывающий, что у этого альфы есть пара.

Бернис замер. Вся его сущность альфы взревела от этого примитивного жеста, потребовав немедленно ответить, заявить свои права, сделать приятно, но он сдержался. Сжал зубы до хруста. Вспомнил слова Эвана о том, что в ополчении чертов отморозок Джек пытался принудить его омегу. Он не хотел быть для Айслера очередным альфой, который берет силой. Не хотел пугать.

А Айслер... Айслер тонул в омуте новых, незнакомых ощущений. Его разум, привыкший к четким схемам «враг-друг», «приказ-выполнение», был сбит с толку. Неконтролируемая ревность совсем недавно была жгучей и иррациональной. Жажда тепла этого конкретного тела и его феромонов. И это странное, щемящее чувство где-то под ложечкой, когда Бернис извинялся и спрашивал, в порядке ли он. Не ругал. Не кричал. Заботился. Утешал.

Это было ново. Непривычно до боли. Словно он, замызганный и самый посредственый солдат ополчения, вдруг стал драгоценностью в глазах того, кто должен был быть его главным врагом. Это выбивало почву из-под ног. Его мир, черно-белый и жестокий, трещал по швам, и сквозь трещины пробивался ослепительный, пугающий свет чего-то другого.

И в этот момент, в тишине, окутанной теплыми феромонами, он наконец почувствовал правду. Те самые 99% не были ложью. Потому что стоило оказаться в этих руках, вдохнуть этот воздух, смешанный из льда и пламени, как внутренняя буря утихала. Тоска, что скребла кошкой по душе, сгорала в этом ровном очищающем огне, не оставляя пепла, лишь тихое успокаивающее облегчение.

— Я бы хотел тебе кое-что показать, — нарушил тишину Бернис, осторожно пересаживая Айслера у себя на коленях так, чтобы тот оказался спиной к его груди.

Он почувствовал, как омега на мгновение замер, но не сопротивлялся. На мини-голограмме браслета развернулся документ с гербовой печатью.