Глава 37. Что-то новое.
***Вернемся к Вассаго и Эвандеру 4 дня назад***
Гравитационная платформа у ангара во дворце осталась позади, а вместе с ней — давящая формальность императорских покоев. Теперь их мир сузился до обтекаемого кокона кабины персонального меха Маршала. Злое Добро рассекал субпространственный коридор, оставляя за собой шлейф искаженного света. Вассаго, заняв место первого пилота, летел практически на автомате. Цель — Спаро, планета, которую его маленький омега выпросил у Берниса в качестве подарка на годовщину свадьбы в этом году.
Если Маршал видел в этой вылазке способ угодить жене и отвлечь его от мыслей о сексе, то Эвандер был настроен куда более серьёзно. Сбор чешуи альпенфонсов — задача важная, но второстепенная. Его истинной целью был вибралиум. Не просто руда, а минерал, названный в честь его мужа, обладающий уникальными свойствами. Образцы необработанной руды и слиток готового металла нужно было передать в исследовательский институт для официального внесения в каталог. Но в голове Эвандера зрел иной, личный план: постепенная замена всех ключевых деталей в Злом Добре на усиленный вибралиумом сплав. Чтобы его альфа был не просто неуязвим, а непобедим.
— Бернису придётся ой как нелегко с его омегой, — заметил Вассаго, глядя на проносящиеся за иллюминатором звёзды. — Айслер... он не из тех, кто будет тихо сидеть в золотой клетке и этот мальчишка совсем не тепличный цветочек.
— Тепличный? — фыркнул Эвандер, устроившись поудобнее в кресле второго пилота. — Он прошел через ад ополчения. Видел предательство, насилие, смерть. У него стальной стержень внутри, просто ржавый от страха. Бернису нужно не ломать его, а... отполировать. Аккуратно, с заботой и любовью.
Вассаго кивнул, задумавшись. В тишине кабины, под мягкий гул двигателей, он собирался с духом, чтобы задать вопрос, вертевшийся на языке с момента, когда увидел бурную реакцию Айса. О том, что чувствовал Эван, узнав три года назад о их совпадении по феромонам. Была ли это радость? Шок? Разочарование, что судьба связала его с незнакомым альфой, которого он не видел и даже имени не знал?
Но Эвандер, словно почувствовав направление его мыслей, резко сменил курс разговора. Его голос потерял легкость, став холодным и острым, как скальпель.