Глава 29. Конец игры.

Вассаго заметил, как его Эван, его омега, сделал эти шаги. Увидел взгляд жены — не страх, а холодную решимость. И то, как его утащили в темноту...

Что-то в нем сломалось...

Весь его тактический расчет, вся сдержанность испарились в одно мгновение. Его аура, которую он до этого сдерживал, вырвалась на свободу в полной мощи. Не волна, а цунами чистого, нефильтрованного ужаса, ярости и абсолютной, беспощадной силы. Она ударила по всему пространству доков. Нападавшие, еще секунду назад координирующие атаку, рухнули как подкошенные, их сознание жгло этим адским пламенем страха. Стекла в ближайших ларьках треснули. Металл застонал.

— ВСЕХ! — его рев заглушил гул станции. — ВСЕХ ЖИВЫМИ! НАЙТИ И ВЕРНУТЬ ЭВАНА!

Роджер Хель, побледневший, уже кричал в комлинк, отдавая приказы кораблю и станционной охране, требуя блокировать все шлюзы и все доки. Тристан, с безумным блеском в глазах, бросился в ту самую темноту, куда увели Эвандера, не думая об опасности.

Маршал не побежал, он остался стоять в эпицентре созданного им хаоса, его грудь судорожно вздымалась. Альфа смотрел в ту темноту, и в его синих глазах бушевала вселенная из гнева, боли и одного-единственного, кристально ясного решения: сжечь дотла всю эту станцию, весь этот сектор, всю Галактику, если потребуется, но вернуть свою жену. И самое главное — разорвать в клочья того, кто посмел его коснуться.

Игра действительно началась, но теперь правила диктовал не скрытый враг, а разъяренный Бог Войны, у которого отняли его омегу. А Эвандер, в полубессознательном состоянии, тщательно инсценированном, позволил унести себя вглубь черного рынка, его ум уже работал с бешеной скоростью, анализируя маршрут, звуки, запахи, готовясь к встрече с тем, кого он так жаждал помочь найти мужу — с Винсентом Лайтом...

Ощущение было отвратительным — грубые руки, пропахшие потом и дешевым топливом, неприятная тяжесть в конечностях от химиката на тряпке, которой зажимали рот. Но под маской бессилия, за полуприкрытыми ресницами, сознание Эвандера Вине работало с холодной, безошибочной четкостью. Он позволил всему случиться. Позволил себя «усыпить», а его психическая сила, выносливость и цигун вывели препарат за минуты. Позволил затянуть синтетические стяжки на запястьях, зная каждую их точку напряжения. Он был не пленником, а хищником, добровольно зашедшим в капкан, чтобы изнутри разобрать его на части.