12

Я, должно быть, крепко уснула после вчерашнего безумия. Первое, что я ощутила, придя в себя, — навязчивый запах забродившей вишни, смешавшийся с тяжелым духом застарелой хлорки и привкусом изношенной кожи из локеров персонала.

Затем в нос ударил мой собственный пот. Я вспотела, лежа на диване прямо под жестким, обжигающим лучом солнца, пробивавшимся сквозь узкое окно под потолком. В этом свете пыль, танцующая в воздухе, казалась пеплом, а все изъяны комнаты для отдыха — трещины на стенах, огрызок паласа с дырами на обшарпанном полу — бросались в глаза.

Я с трудом поднялась, отбрасывая в сторону влажные волосы, прилипшие к спине.

Футболка, которую я, видимо, натянула в полузабытьи, тоже была противной и влажной, как и нижнее белье. Джинсы и куртка валялись на полу под столом.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания о случившемся, но стоило взглянуть на опрокинутую банку с вишней и растекшийся, загустевший сок, как в памяти тут же вспыхнул Роберт.

Но я больше не позволяла себе слез. Теперь я должна мыслить, как животное, которое обязано спастись любой ценой, любыми средствами — пусть даже одним из них окажется бомба замедленного действия по имени Тайлер.

Я не знала, чего от него еще ожидать, хоть и опасалась самого страшного. Я тогда не понимала, чем являюсь для него и что он может со мной сделать. Но страх был моим самым опасным врагом. Я бы ни за что не выжила, поддавшись эмоциям.

Встав с дивана, я подобрала джинсы и с трудом натянула их на влажную кожу. Ткань неприятно терла ссадины, оставленные его пальцами. Мне до дрожи хотелось смыть с себя этот запах, сменить белье, казавшееся чужим. Где в этот момент находился Тайлер, меня не волновало — я вышла в коридор и направилась к душевым.

В коридоре в нос ударил сладковато-кислый смрад гниющей плоти, и по коже пошли мурашки. Проходя мимо окна с бронированным стеклом, я не могла не посмотреть наружу. Во дворе их было много — в поле зрения попала пара десятков ходячих трупов. Они сновали туда-сюда, волоча ноги по асфальту. Один из них, в тюремной робе — точь-в-точь как у Тайлера — уткнулся лицом в колючую проволоку, отделявшую его от свободы, и замер, мерно покачиваясь. Его правая нога застряла в сетке, прутья впились в мясо, и каждое движение раздирало плоть.

Сколько их там, в городах — мне было даже сложно представить. Но больше волновал другой вопрос: сколько нас...