18

Это было в Москве. В ту зиму холод скрежетал по швам панельных домов, и Баки, загнанный в угол своим прошлым, брал любую работу, лишь бы оставаться в тени. Для легенды ему был приставлен мальчик. Его звали Арджей.

На вид ему можно было дать лет четырнадцать. Щуплый, жилистый, с тёмными, коротко стрижеными волосами и глазами цвета промозглого асфальта — слишком старыми для его лица. Он редко улыбался, а перед тем как взяться за дело, молча и методично перебирал инструменты, будто сверяясь с невидимым чек-листом. Безукоризненная эффективность. Баки узнал в нём родную тень с первого взгляда.

В тот вечер в их казённой квартирке Арджей, как всегда, паял какую-то схему, его пальцы были быстры и точны. Баки, сидя в кресле, наблюдал за досадной каплей, раз в двадцать секунд падающей из кухонного крана в раковину. Плюх. Пауза. Плюх.

— Ложись спать, — сказал Баки по-русски, не отрывая взгляда от этой водяной пытки.

Арджей лишь пожал плечами.Сон был уязвимостью, а работа — единственным известным ему состоянием покоя.

— Серьёзно. Завтра рано. Надо успеть.

— Куда? — последовал привычный, безэмоциональный вопрос.

Баки наконец посмотрел на него.

— Починим кран. Не замотаем тряпкой, а нормально сделаем, с новыми прокладками. Чтобы не капало.

Арджей перевёл взгляд с платы на смеситель, его мозг явно обрабатывал задачу. Сантехника не входила в его протоколы.

— Зачем? — спросил он наконец. — Капает — поставь ведро.

— Чтобы тишина была, — просто ответил Баки. — Иногда самое важное — устранить раздражающий звук. Чтобы в голове порядок был. Это тоже часть работы. Настоящей.

Он увидел, как в глазах мальчика мелькнуло то самое понимание — не бытовое, а почти философское. Порядок. Тишина. Это были категории, которые он мог оценить. Медленно, ритуально, Арджей отложил паяльник, разложил инструменты по своим местам и направился к своему топчану.

— А ты покажешь? — спросил он уже из темноты, и его голос звучал не как запрос на инструкцию, а как тихое, почти неуловимое любопытство.

— Покажу. Обещаю, — сказал Баки. — Спи.

А на следующий день, когда Баки вернулся после дневного наблюдения, Арджей ждал его, стоя посреди комнаты. Не за работой. Просто стоял. Его лицо было маской, но осанка выдавала нечто несвойственное — решимость.

— Мне отдали приказ, — голос Арджея был ровным, как линия на осциллографе. — Ликвидировать тебя. Сегодня ночью.