Глава 19. Роковой прыжок.
Когда мы заново обучились чтению и письму, нас стали учили чувствовать мир по-другому. А когда мы начали чувствовать и видеть биополя, нас научили сражаться. Потому что космос не терпит слабаков. Он признаёт только тех, кто готов отстаивать своё право на жизнь. – Запись из личного дневника, 3988 г. Тёмных Веков.
Следующая неделя прошла напряжённо: попытки найти способ управления Истинным Реактором давали слабые результаты. Саттереза-21 была всё ближе. Параллельно выяснилось, что настроилось несколько каналов связи, которые ранее были недоступны: теперь члены экипажа могли беспрепятственно общаться со своими близкими хоть круглыми сутками, хотя раньше существовали «помехи». Сателла Вапса доложила, что такой тип каналов является не просто закрытым – для окружающих это просто фоновый шум, если такой сигнал попытаются отследить.
Малютка буквально прятала от Конкорда и Альянса тот факт, что её экипаж выходит с кем-то на связь и делала это настолько филигранно, что Вапса официально при всех, грязно выругавшись на джастарском языке, признала, что лучшего хакера, чем «Фа-Диез Минор» не найти во всей Вселенной.
Проверки Конкорда практически на каждом выходе из гиперпрыжка, каковых случилось уже три, действовали на нервы и экипажу, и кораблю, который с трудом удавалось удерживать в здравом состоянии и не давать «рычать» секундами и септимами на каждого члена комиссии. Утешало одно – Альянс и Конкорд не лезли слишком глубоко в отчёты, что вызвало у капитана Номад одновременно облегчение и ряд вопросов от того, что кто-то сверху постучал по голове. Или, что ещё интереснее, они всё знают и просто дают «капитану-катастрофе» отыграть свою роль.
Раскрывать наличие Истинного Реактора было бессмысленно – без физического проявления Наблюдателей к нему не могли пройти ни главный инженер, ни акустик, ни капитан. И стазис-склад таинственным образом затерялся, поэтому единогласно было принято решение о нём умолчать. Обосновывать наличие у Нейтана Капирси сканера неизвестного происхождения не пришлось – он благоразумно его спрятал в «складках», по которым комиссия ходила по одному, сопровождаемая либо Никъкеем Абрасом, либо Микасом Вальтарски, или непосредственно Лэтной Номад.