Глава 12. Блеф на грани фола.
«Они пришли из ниоткуда. Люди, вопреки всему сиявшие ярче сверхновых в доспехах из застывшего жемчуга. Их клинки резали самую густую тьму. Впервые у «завтра» появился привкус надежды...» – Фрагмент локального журнала, 1789 г. Тёмных Веков.
Проверка оказалась сложной, почти на грани. Специалисты не зафиксировали у Реммая отклонения в психологическом состоянии, зато обнаружили кое-что другое, чего ни Лэтна, ни Медей не смогли предсказать – изменение сигнатуры самого корабля. Он просто перестал отправлять какие-либо сообщения в Конкорд и Альянс незадолго до гиперпрыжка, а после его частоты поменялись на совершенно иные диапазоны, которые ранее не регистрировались ни одним экипажем.
Старпом, отоспавшийся и неожиданно взбодрённый данным обстоятельством, всеми правдами и неправдами пытался отбить у комиссии Конкорда желание законсервировать данную миссию. В лазарете шла настоящая война, Лэтна чувствовала, как Малютка сжимается и скрипит от такого напряжения. Она держала вместе с Никъкеем синхронизированными полями корабль, что очень заинтриговало исследователей Альянса, не отрывавшихся оборудованием и биополями от феномена, что могло размыть фокус, но капитан и главный инженер держались с восхитительным стоицизмом.
Лэтна Номад посмотрела внутренним зрением в другую реальность. Учительницы там не было, но её незримое присутствие ощущалось весьма чётко. Значит, Наблюдатели их не оставили, но и не вмешивались, хотя Лэтна просила их о помощи. Поджилками чувствовала, что это ничто иное, как экзамен.
«Спасибо, о-о-о-очень удачный момент, вот как знала, что сегодня лучше не вставать с постели», - мысленно ворчала Номад.
В какой-то момент напряжение превысило предел. Малютка жалобно завыла малыми септимами и большими секундами — на языке инженерной акустики это означало крайнюю степень раздражения и паники живого судна. Номад поняла: или сейчас, или никогда. Это был манёвр, который мог стоить ей капитанского патента, но только он позволял переиграть ситуацию. Ей и самой осточертело, куда катится эта проверка. Да, она знала, что Конкорд дотошен. Да, осознавала, что нота «Фа» — одна из самых малоизученных и капризных. Но то, с каким бесцеремонным изяществом система лезла в их полет, могло благополучно уничтожить тот хрупкий контакт, который только-только начал формироваться у экипажа с судном.