Глава 17. Рыцарь под нилокским кителем.
Это было первое сражение, где Архитекторы Плоти потерпели крах. И первое, где мы участвовали в сознательном союзе с космическими китами. Похоже, их песни ослабляют действие Вируса Души. Неужели у нас действительно появился шанс выжить? – Фрагмент аудиозаписи, 3205 г. Тёмных Веков.
Капитанский мостик был погружён в полумрак. Лишь терминал дешифровщицы горел ядовито-синим пламенем, выхватывая из темноты её лицо. Тонкие длинные пальцы порхали над сенсорами с такой скоростью, что казались размытыми тенями, хватающими крупицы информации едва не по песчинке.
Малютка вела себя странно. По полу и стенам вокруг кресла Сателлы разбегались концентрические волны живого металла, словно от камня, брошенного в ртутное озеро. Время от времени корабль издавал короткий, высокий писк больших септим – не тревожный, а скорее подначивающий, как будто ребенок наблюдал за тем, как взрослый пытается решить головоломку.
— Ты издеваешься надо мной, — прошипела Вапса. Она знала, что корабль её слышит. Уже привыкла комментировать свои действия и чувствовать ответ по смене температуры и влажности, а порой и игре света и звука. Уже даже запомнила, что интервалы могли значить не только эмоции корабля, а его намерения. — Этот протокол не ломается ни одним известным алгоритмом Конкорда... что ты вообще такое?
Медей, который последние три часа «проверял калибровку навигационных систем» (а на самом деле просто не мог заставить себя уйти с мостика, пока Сателла в бушующем состоянии), медленно подошёл к ней. Встал за спиной, стараясь не нарушать её личное пространство, и уставился на поток символов.
Для обычного человека это был хаос. Для Сателлы — нерушимая крепость. А для Медея, выросшего в тени библиотек Нилоки-73, это вдруг отозвалось эхом глубинных слоёв памяти и тысяч перелистанных страниц старых, бумажных книг.
— Останови на семьдесят четвёртом сегменте, — внезапно произнёс он. Его голос в тишине прозвучал как удар колокола.
Руки Сателлы застыли в воздухе, будто пауки, готовившиеся выхватить добычу из паутины. Одним плавным, почти музыкальным движением она зафиксировала поток.
— Что ты там увидел? Очередное нарушение синтаксиса? Я их уже тысячи прошерстила... - её голос звучал устало, хотя и не потерял и грамма настойчивости.