Глава 4. Сорняк
Александр Зирк
Сломать человека — просто. Достаточно отнять у него всё: карьеру, репутацию, будущее. Но это скучно. Это как вырвать цветок с корнем — он просто завянет.
Настоящее искусство — не сломать, а пересадить. Поместить в ядовитую почву, полить страхом, удобрить унижением и наблюдать, как из-под грязи проклёвывается новый росток. Не цветок. Сорняк. Жёсткий, цепкий и ядовитый.
Она думает, что ненавидит его. О, как она ошибается. Она благодарна. Он освободил её от бремени быть «хорошей». От иллюзии справедливости. Он дал ей гнев — единственное топливо, на котором можно выжить в нашем мире.
Теперь у неё есть миссия. Не найти правду.
Стать правдой. Стать той самой тенью, которая будет преследовать охотника. Человек в тени, должно быть, ликует. Он наконец-то получил идеального ученика.
Жаль, он не понимает, что идеальные ученики всегда бьют своих учителей. По самому больному месту.
Кейт
Земля была на вкус как старое железо и пыль. Она была повсюду: под ногтями, в волосах, забивалась в рот, мешая кричать. Я копала молча. Лопата входила в грунт с противным хлюпаньем, будто я резала живое тело.
Яма не имела дна. Чем глубже я копала, тем шире она становилась, пожирая траву, ограды, старые надгробия. В какой-то момент я поняла, что выбрасываю наверх не землю.
На траву летели пожелтевшие страницы моих старых дел из участка. Протоколы, фотографии с мест преступлений, мои собственные рапорты. Они шуршали под ветром, как сухие листья, и на каждом листе вместо подписи капитана Броуди стояло одно слово, выведенное жирной помадой: «НЕУД».
— Ты плохо стараешься, Кейт, — прошелестела ива над головой. Её ветви-щупальца опустились ниже, обвиваясь вокруг моей шеи, как холодные пальцы. Я подняла голову. На дереве вместо листьев качались белые лилии. Они светились мертвенным светом, и из каждой капали капли крови.
Я снова вонзила лопату в дно, но на этот раз сталь звякнула о что-то твердое. Не камень. Стекло. Опустилась на колени и начала разгребать грязь руками. Под слоем земли лежало огромное зеркало. Из его глубины на меня смотрела женщина. Она была бледной, с зашитым ртом и глазами, полными слез. Она приложила ладонь к стеклу с той стороны, и я увидела, что её пальцы испачканы землей. Точно так же, как мои.