Part 14 |Прости..прости меня|

Rowan's pov

Я выскочил в коридор, сердце стучало где-то в горле. Мне хотелось орать. Хотелось крушить всё вокруг.

Я спрыгнул вниз по лестнице через две ступени и почти врезался в мать, которая шла из кухни. Отец уже стоял в холле и внимательно смотрел на меня.

— О, смотри кто пожаловал. — холодно бросил он, скрестив руки. — Грозный защитник сестрёнки.

— Мы поговорим. Сейчас. — выплюнул я сквозь зубы.

Мать медленно изогнула бровь.

— Ты чего так разошёлся?

Я шагнул ближе, ткнув пальцем в их сторону:

— Вы серьёзно хотите её отдать замуж за этого придурка?! Вы хоть понимаете что ему двадцать семь?! РЕЙН ВСЕГО ЛИШЬ ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Отец медленно вдохнул, словно сдерживая злость.

— Роберт — сын моего партнёра. Это брак ради будущего всей нашей семьи. И твоего тоже, между прочим.

— Плевать мне на этот ваш бизнес! — сорвалось у меня. — Вы Рейн слышали?! Она рыдает там! Вы угрожаете ей смертью, мать твою!

Мать смерила меня ледяным взглядом.

— Следи за языком, мальчик. И да, слышали. Но она слишком много себе позволяет. Пора прекратить её выходки.

— Вы с ума сошли?! Она человек, а не товар, который можно продать ради ваших сделок!

Отец шагнул ко мне вплотную. Его лицо было каменным, голос низкий, как глухой удар.

— А ты слишком много лезешь куда не надо. Ты что, хочешь уничтожить семью, Роуэн? Ты хочешь, чтобы я остался без контракта, без людей, которые нам помогают? Чтобы наша компания развалилась? Чтобы мы все пошли ко дну?

Я только громче задышал, ощущая, как кровь стучит в висках.

— Пусть всё провалится! Пусть хоть всё горит к чёрту, но вы не имеете права ломать ей жизнь!

— Хватит! — рявкнула мать. — Ты не понимаешь, во что вмешиваешься. Мы вкладывали в этот бизнес всё, чтобы вы с сестрой жили хорошо. Роберт — хороший выбор.

— Хороший?! — я хохотнул от злости. — Вы вообще знаете, кто он?! Он приставал к ней в офисе! Она его боится!

Мать чуть побледнела, но тут же выпрямилась.

— Она наверняка всё преувеличивает, чтобы выкрутиться. Не смей говорить так о сыне Майкла.

— Она не врет! — заорал я так, что отец вздрогнул. — Она НЕ ВРЕТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Отец вскинул руку, словно хотел ударить меня, но остановился в последний момент.

— Если ты сейчас не заткнёшься, я выгоню тебя из дома. — процедил он, сверкая глазами. — Можешь катиться к своим Каулитцам. Слышишь меня?

Я сжал кулаки так, что ногти врезались в кожу.

— Может, так и сделаю. Но хотя бы буду спать спокойно, зная, что не отдал собственную сестру на растерзание этому ублюдку!

— Хватит истерик, Роуэн. — сказала мать холодно. — Рейн выйдет за Роберта. Это уже решено. И если она будет продолжать упираться — она сама виновата в том, что с ней случится.

Я медленно отступил назад, дрожа от ярости. Смотрел им обоим в глаза, и в груди будто разрастался лёд.

— Вы её убьёте. Вы просто её убьёте этим браком. — хрипло сказал я. — А потом ещё будете удивляться, почему ваши дети вас ненавидят.

Отец отвернулся. Мать сжала губы в тонкую линию.

— Убирайся к себе. — бросила она. — И чтобы больше не было этих разговоров.

Я стоял ещё секунду, чувствуя, как сжимаются лёгкие, а потом резко развернулся и зашагал к лестнице.

«Не позволю... я не дам им её сломать.» — крутилось в голове.

Rain's pov

Я сидела на кровати, прижав к груди колени. Комната тонула в темноте, лишь лунный свет пробивался сквозь шторы, ложась серебристыми пятнами на пол. В ушах всё ещё звенели слова мамы.

«...прямиком в морг поедешь...»

Я сжала зубы, стараясь не заплакать снова. Слёзы будто кончились, внутри осталась только пустота. И холод.

И вдруг мысль пронзила меня, как молния.

«Я должна поговорить с Томом.»

Может быть, это глупо. Может быть, опасно. Но я больше не могла сидеть здесь, словно в клетке, гадая, что со мной сделают завтра. Мне нужен был он. Его голос. Его глаза. Его тепло.

Я встала, вытирая влажные щеки. Оглядела комнату, и взгляд упал на окно. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его услышат родители этажом ниже.

Подошла к шкафу и натянула на себя толстовку, чтобы скрыть пижаму. Тихо сунула в карман телефон и выдохнула. Руки дрожали, когда я подняла раму окна.

Свежий ночной воздух хлестнул по лицу. Я оглянулась через плечо на дверь — она оставалась закрытой.

— Господи... — прошептала я сама себе. — Что я делаю...

Но я уже просунула ногу на карниз. Спрыгнула тихо, как кошка, в сад. Ветки кустов хлестнули по ногам, но я не издала ни звука.

Я выпрямилась и посмотрела в сторону дома Каулитцев. Он был всего через один дом. Сердце в груди колотилось.

«Если отец или мать узнают...»

Но я всё равно пошла вперёд.

Тёмная улица казалась безлюдной. Лунный свет отбрасывал длинные тени домов, асфальт блестел от недавней росы. Я кралась вдоль заборов, вжимаясь в тени, замирая при малейшем шорохе.

Когда я добралась до двора Каулитцев, сердце готово было выскочить из груди. Я встала под окном Тома и тихо позвонила ему.

— Том... возьми трубку... — прошептала я, задыхаясь.

Гудки тянулись вечностью.

И наконец, в телефоне раздался его сонный, но настороженный голос:

— Рейн?.. Где ты? Что случилось?

Я сглотнула, глядя в его окно, где едва теплился свет:

— Том... я здесь. На улице. Мне нужно с тобой поговорить.

В трубке повисла тишина. А потом я услышала, как открывается окно, и его голос стал ближе:

— Чёрт, Рейн... Подожди, я спущусь.

И вот я стояла там, в темноте, дрожа от холода и страха. Но впервые за эти дни во мне теплилась слабая надежда.

Стоя под его окном, прижав руки к груди, будто пытаясь удержать сердце на месте. Оно колотилось так сильно, что, казалось, его стук разносился по всей улице.

Холод пробирал до костей. Ветер трепал волосы, но я не чувствовала ни холода, ни колючих капель росы, стекающих по босым щиколоткам. Внутри всё горело от страха и боли.

«Что, если Том меня не поймёт?..»

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь не расплакаться прямо здесь. Но руки предательски дрожали.

И вдруг дверь его дома распахнулась.

Я подняла голову. Том выбежал на крыльцо, босиком в одних шортах и тёплых серых тапочках, волосы растрёпаны, на лице тревога.

— Рейн?! — он осмотрел двор, пока взгляд не упал на меня. — Господи, Рейн...

Он бросился ко мне.

Я осталась стоять, не в силах пошевелиться. Всё моё тело как будто онемело.

И вот он оказался рядом, хватает меня за плечи, заглядывает в глаза.

— Рейн, ты чего? Что случилось?!

Но я не смогла ответить. Губы задрожали, и я, не выдержав, резко уткнулась лицом в его плечо.

Слёзы хлынули ручьём. Я вцепилась в его футболку так сильно, что побелели пальцы.

— Рейн... — прошептал Том, обнимая меня крепче, — пожалуйста, не плачь... Всё хорошо... Я с тобой...

Он поглаживал меня по спине, горячие ладони скользили по моим дрожащим плечам.

Я слышала, как быстро стучит его сердце, и чувствовала, как он чуть дрожит сам.

Но я не могла остановить рыдания. Все слова застревали где-то в горле.

И пока мы стояли посреди его двора в тишине ночи, я впервые за долгое время почувствовала себя живой... и по-настоящему защищённой.

Я стояла, прижавшись к нему, всё ещё скрывая лицо у его плеча. Слёзы капали на его кожу, пропитывали тонкую ткань его футболки.

Том чуть отстранился, поднял моё лицо за подбородок. Его глаза были полны тревоги и нежности. Он хотел что-то сказать... но я не дала ему.

Внутри меня словно что-то рвануло.

Я медленно потянулась к нему. Мои губы дрожали так же сильно, как руки. Сердце колотилось, будто вот-вот выскочит из груди.

И прежде чем он успел произнести хоть слово, я накрыла его губы своими.

Поцелуй получился жадным и одновременно безумно хрупким. Я целовала его так, будто это мог быть наш последний поцелуй. Целовала его так, будто хотела передать через эти несколько секунд всё, чего не могла сказать словами.

Слёзы продолжали течь по моим щекам. Я не останавливала их. Они солоновато смешивались с нашим поцелуем.

Том чуть замер, а потом сжал меня в объятиях сильнее, отвечая на мой порыв. Его ладони обхватили моё лицо, пальцы осторожно вытирали слёзы, но я всё равно плакала.

Я прижималась к нему всё ближе, как будто хотела раствориться в нём. Мой поцелуй становился всё глубже, отчаяннее. Казалось, ещё немного — и я задохнусь, но отпускать его не могла.

Я дышала тяжело, рывками, губы мои всё ещё оставались на его губах.

Он отстранился лишь на секунду, тяжело дыша, и прошептал:

— Рейн... Что случилось? Почему ты плачешь?..

Но я снова притянула его к себе, закрывая ему рот новым поцелуем.

Всё, что я хотела — это чувствовать его тепло. Хоть ещё чуть-чуть. Хоть одну ночь. Хоть один миг.

И я медленно оторвалась от его губ. Мои руки ещё держались за его плечи, пальцы всё ещё дрожали. Я смотрела в его глаза, полные тревоги и замешательства. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

Слёзы заливали мне глаза, расплывали его лицо в водянистой дымке. Я едва смогла выдавить из себя слова.

— Нам... нам больше нельзя видеться, Том.

Он моргнул, нахмурился, будто не понял, что я только что сказала.

— Что?.. — голос его был тихий, сломанный. — О чём ты говоришь? Почему? Что случилось?..

Я качнула головой, чувствуя, как ком поднимается в горле. Я пыталась говорить, но слова застревали в слезах.

— Рейн, стой. — Том потянулся ко мне, схватил меня за запястья. — Объясни мне!

Я смотрела на него снизу вверх, сквозь слёзы, через спазм в горле. И всё-таки выдавила:

— Я... выхожу замуж, Том.

Он замер, словно по нему прошёл электрический ток. Его пальцы ослабли, и он отпустил мои руки.

— Что? — еле слышно спросил он. — Рейн... ты... о чём ты говоришь?.. За кого?! Почему?!

Но я не могла больше. Всё внутри рвалось на части.

— Прости... прости меня... — всхлипнула я, и вырвалась из его рук.

И прежде чем он успел снова схватить меня или сказать что-то ещё, я развернулась и побежала прочь.

Слёзы заливали глаза, превращая всё вокруг в размытые огоньки. Я бежала, захлёбываясь рыданиями, задыхаясь.

«Прощай...»

Это слово отдавало в груди болью, словно ножом.

Я неслась по тёмной улице, чувствуя только одно: я оставляю за собой сердце.