Part 15 |я люблю тебя!|

Утро ворвалось в мою комнату шумом. Сначала я подумала, что это просто мои собственные кошмары, но крики становились всё громче. Я распахнула глаза, села в кровати, всё ещё в своей пижаме.

Где-то внизу, прямо подо мной, раздавался мужской голос, хриплый, сорванный от крика:

— Вы ненормальные! Вы же её угробите!

Я резко вскочила на ноги. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я подбежала к двери и распахнула её настежь. Вниз вела лестница — и оттуда доносились крики.

Я метнулась к перилам и склонилась через них. И то, что я увидела внизу, будто ударило меня током.

Внизу, в холле, стояли Том, мои родители и Роуэн. Том был в чёрной футболке и домашних шортах. Лицо его было красным, глаза сверлили моих родителей полным ненависти взглядом. Руки сжаты в кулаки.

— Вы, блять, с ума сошли?! — орал Том на моего отца, перехватывая дыхание. — Продавать собственную дочь, как товар?!

— Том! — взвизгнула мама, пытаясь перекричать его. — Не смей так с нами говорить! Это не твоё дело!

Но Том только хрипло рассмеялся.

— Не моё?! После всего, через что она прошла, это, сука, теперь моё дело! — он снова шагнул вперёд, нависая над моим отцом. — Вы больные люди, понимаете?! Вы изуродовали ей жизнь!

Отец, сверкая глазами, процедил сквозь зубы:

— Убирайся из моего дома, щенок. Пока я тебе лицо не сломал.

Роуэн стоял сбоку, скрестив руки на груди, лицо его было каменным. Он лишь бросил ледяным голосом:

— Он всё правильно говорит. Вы охуели в край.

Мама вскинула руку к груди.

— Роуэн! Ты на чьей стороне вообще?!

Роуэн шагнул ближе к матери.

— На стороне Рейн, мать. А вы — два ебанутых тирана.

Отец резко дёрнулся к нему.

— Ах ты, сопляк...

Но Том перехватил его за плечо и резко оттолкнул.

— Не трогай его! — крикнул он. — Вы оба хуже любого пиздеца, что я видел! Да вы, блять, своих детей в гроб загоняете своим контролем!

— Том! — задыхаясь, выпалила мама, — Ещё слово, и я вызову полицию за вторжение!

— Да вызывай! — рявкнул Том, хрипло. — Пусть они увидят твои ремни и побои на теле твоей дочери!

Моё дыхание перехватило. Я стояла на лестнице, вся дрожала, прижав руку к губам. Никто меня пока не заметил.

Отец заорал:

— Ты врёшь! У нас идеальная семья! Иди нахуй отсюда, пока я не выкинул тебя на улицу!

Том рвано дышал. Лицо его было белым, губы подрагивали. Он шагнул к моему отцу вплотную.

— Я её всё равно заберу. Понял?! И никакие ваши сделки с ебучим Робертом не прокатят. Рейн — не вещь!

— Том... — всхлипнула я, наконец выдав из себя звук. Голоса стихли. Все разом посмотрели наверх, на меня.

Том поднял голову, взгляд его сразу потеплел.

— Рейн...

Но отец снова зарычал:

— Спускайся сюда, Рейн. Немедленно.

Я стояла, вся в слезах, колотясь как лист на ветру.

И в этот момент я поняла — больше всё не будет, как прежде.

Я медленно, почти на ватных ногах, начала спускаться вниз. Лестница казалась бесконечной. Сердце било так сильно, что гул стоял в ушах.

В холле все разом замолчали, когда я ступила на последнюю ступеньку. Том смотрел на меня так, словно за этот миг держалась вся его жизнь. Его глаза были полны слёз, но он их сдерживал.

— Рейн... — тихо сказал он. — Пошли со мной. Сейчас.

Я замерла. Он сделал шаг ко мне, рука чуть поднялась в мою сторону.

— Я тебя заберу. Всё решим, слышишь? Я никому тебя больше не отдам.

Я чувствовала, как пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Том стоял так близко, готовый схватить меня и увести прямо сейчас.

Но прежде, чем я смогла хоть что-то сказать, раздался голос мамы. Он не был громким, но звенел сталью.

— Рейн. — Она произнесла моё имя медленно, отчётливо, и слегка прищурилась. — Хорошенько подумай, прежде чем сделать глупость, о которой ты очень сильно пожалеешь.

Я ощутила, как холод пробежал у меня по спине. Она не сказала ни слова о видео. Но не нужно было говорить. Я знала. И она знала, что я знаю.

Том сжал кулаки.

— Да пошла ты, со своими угрозами! — рвано выдохнул он. — Рейн, пошли со мной. Сейчас. Не слушай их к чертовой матери!

Он снова потянулся ко мне. И на секунду — всего на одну короткую, дерзкую секунду — я почти хотела шагнуть к нему. В его глаза. В его тепло. В его «всё будет хорошо».

Но слова мамы, как острая проволока, обвились вокруг моего горла.

«Глупость, о которой ты очень сильно пожалеешь.»

Я видела, как отец стоит сзади, опустив руки. Но в его глазах была та же угроза, что и всегда. Невидимый ремень уже свистел в воздухе.

И я поняла. Если я уйду... Она выложит всё. Про видео. Про меня. Про Тома. Они испоганят ему жизнь, сожгут всё, что у него есть. И это будет моя вина.

Я судорожно вздохнула, и вырвала руку из ладони Тома, хотя он ещё не успел толком меня схватить.

— Рейн... — хрипло сказал он. — Рейн, нет. Не делай так.

Я опустила глаза. Голос предательски дрогнул:

— Нам... нам нельзя быть вместе, Том. Прости.

Он отступил на шаг, словно получил удар в живот.

— Что? Что значит нельзя?! Рейн, ты слышишь себя?

Я сглотнула слёзы, но одна всё-таки скатилась по моей щеке.

— Пусть лучше меня убьют... чем тебя, Том.

Он смотрел на меня, с дыханием, сбитым от ярости и боли.

— Рейн... — одними губами выдохнул он. — Я тебя люблю! Не позволяй себя сломать, прошу!

Мои губы дрогнули. Но я покачала головой.

— Прости, Том.

Я отвернулась. Я не могла на него смотреть, потому что знала — если взгляну, сорвусь и всё-таки уйду с ним.

За спиной послышался хриплый, сломанный голос Тома:

— С такой сущностью, вы долго не проживете!

Том резко развернулся, глухо хлопнув входной дверью. Его шаги стихли быстро — он почти бежал.

И наступила тишина. В доме стало дышать невозможно.

Я стояла посреди холла. Ро́уэн молчал, опустив взгляд. Мать склонила голову чуть вбок, словно изучая моё лицо.

Отец наконец сухо сказал:

— Умная девочка.

Но я не чувствовала себя умной. Я чувствовала, как внутри что-то безвозвратно умирает.