Работай или сдохни

Ночь. В городе Клэнкер всегда ночь, особенно в трущобах, по типу Дросса. Заводские отходы оседают на еле пашущих фонарях, которые мигают из последних сил. В лампах Дросса хлюпала мутная жижа, больше похожая на жидкий гудрон, чем на смазку. Настоящее масло, чистое и золотистое, долетало сюда только в виде несбыточных легенд, рассказанных пьяными инженерами. Особенно ценится тут угольная пыль – которую выгребают из гигантских паровых труб и котлов.
Этой ночью, или днём, уже не понятно, завезли новые перфокарты для местной стражи порядка. Автоматоны то не могут работать долго, начинают тупить, поэтому раз в неделю в Дросс заезжает поезд снабжения. У этого дня даже название своё есть, придуманное корпоративными шлюхами с верхних районов – День Защиты. Почему защиты? А хер его знает, вроде как эти центурионы были задуманы как замена полицейским, но они более жестоки и беспощадны.
Один из таких автоматонов прямо сейчас сканирует территорию под заброшенной башней водоснабжения, в которой поселился выходец из Дросса. Вор и разбойник, таким его считает большинство людей даже в этих трущобах. Из этой башни слабо выдувался пар, а вход был непонятно где. Стены были полностью исписаны снаружи различными рисунками и надписями, одна из них читалась особенно хорошо – "РАБОТАЙ ИЛИ СДОХНИ". Это был девиз всего Клэнкера, ведь даже чтоб получить галлон чистой воды, приходилось пахать всю неделю, без отдыха и перекуров.
Внутри башни уже постарелый с виду парень налаживал свой шестизарядный револьвер, прокручивая барабан: - Ну и почему ты мне опять мозги ебёшь, что не так? – Его глаза и нижняя часть лица были скрыты металлической маской-респиратором, из которой тонкой струёй выдувал горячий пар. В руках этого парня, вернее в единственной нормальной руке, он держал небольшую бронзовую отвёртку, найденную где-то на мусорке. Он прокрутил шуруп в основании барабана, и тот наконец-то проворачивался как следует: - Руки то помнят, - Его металлический, хриплый голос раздавался небольшим эхом внутри башни. Поправив длинные, чёрные волосы, измазанные в мазуте. Вода тут редкость, так что даже про базовую гигиену приходится забывать. Хотя-бы запахи никто не чувствовал, горячий пар убивал любые рецепторы в носу.
Подняв бронзовую, правую руку, Джаггер Блэквуд раскрыл ладонь. Взяв испачканную в копоти тряпку, он просунул её внутрь отверстия посреди ладони, начав чистить его. Медные трубки отходили от руки за спину мужчины, присоединяясь к большим баллонам, которые висели как рюкзак. От этих баллонов трубки тянулись к ногам, вернее к ботинкам Джаггера, подавая туда пар. Это были прыжковые ботинки, сделанные из старых армейских берцев, к которым Блэквуд прикрутил трубки и сам механизм прыжка.
Вдруг тяжёлый металлический шаг снаружи затих, изменившись на тихий, вибрирующий гул. Центурион перешёл в режим сканирования, и луч его бледно-жёлтого прожектора мазнул по окнам, расположенным на верхнем ярусе башни. Вдруг в башне стало светло, как днём, который уже пять лет не наступал в Дроссе. Луч подсветил висящий тесак, собранный из обломков промышленной пилы.
Джаггер замер, а тряпка так и осталась в сопле "Сухого закона". По звуку поршней он понял – машина уловила тепло, исходящее от его дистиллятора. Если этот рыцарь правосудия сейчас начнёт сносить опоры башни, дабы найти источник тепла, то от дома Джаггера ничего не останется.
Зарядив револьвер шестью патронами, парень с помощью цепи, лежащей рядом со старым, облезлым диваном, опустил тесак. Взяв его, и прикрепив к поясу, мужчина открыл одно из мутных окон. Горячий воздух тут же ударил в лицо, но глаза Джаггера были закрыты очками, как и нос со ртом, поэтому ему ничего не угрожало.
Кожаная косуха поглощала свет фонарей, не отражая их – новая глянцевость давно исчезла, умерев под слоем пыли.
Джаггер увидел, как крупный человекоподобный автоматон рыскал сканером всю башню, переходя сверху вниз. Он состоял из сплава бронзы и меди, а из всех сочленений струил пар. Лица у автоматона не было, только большой жёлтый круг, из которого и исходил сканер. Руки были созданы из рабочих инструментов – циркулярная пила, которая изначально была предназначена для работы с деревом и металлом. Вторая же рука была сделана из отбойного молотка, которым работали на заводах-кузницах.
Джаггер перекинул ногу за окно, и приготовился к прыжку. У робота нет слуховых аппаратов, из-за чего он ориентируется только на сканер. Раскрутив цепь, Блэквуд швырнул её к одной из медных труб, торчащих из стен домов. Цепь звонко перекрутилась по металлу и вцепилась тесаком. Это создавало крепкое, но не самое надёжное крепление, ведь сам тесак был плохо закреплён на цепи. Джаггер приготовился к спуску, примерно понимая, где именно ему стоит отпустить самопальный крюк.
Наконец, выстрелив паром из ботинок, парень совершил прыжок, раскачиваясь на своей цепи. Та с характерным лязгом выпрямилась и Джаггер повис на ней, качаясь по разным сторонам. Он поднял свой револьвер, нацеливаясь на спину автоматона – там находится паровой генератор, достаточно крепкий, но в нём есть слабое место. Самая верхушка генератора, которая плотно прилегала к спине, имела отверстие для выхода пара, и в отверстие это могла пролететь пуля, взорвав механизм внутри.
Из-за прыжка ботинок, у Блэквуда была всего доля секунды на выстрел, и вот раздался щелчок. Джаггер взвёл курок, и быстро нажал на спусковой крючок. Раздался громкий хлопок, и свинцовый патрон вылетел из металлической трубки, приваренной к самодельному основанию револьвера.