Глава 5: «Пойди из земли твоей, от родства твоего...» Бытие 12:1
Немыслимо, но после весьма доверительной беседы между молодыми людьми повисла угнетающая неловкость. Они не смели смотреть в глаза, касаться друг друга и оставаться наедине. Точно неизвестный начертил меж ними линию, преступить которую казалось невозможным.
И сему предшествовали две явные причины. Во-первых, глубокие откровения вызвали чувство уязвимости и стыдливости, которые не присущи характеру благородного мистера Чона. И потому мужчина не спешил первым начинать беседу и находил забвение в посещениях жителей прихода, страждущих различными недугами. Во-вторых, Чимин страшился собственной душевной слабости перед этим человеком, понимая, что уже не волен в своих помыслах. Оттого во время проповедей склонял голову куда ниже, чем прежде.
Нам доподлинно известно — Чимин довольно быстро смирился со сладостным волнением. Он не обладал склонностью к отрицанию неизбежного, посему жар настиг его при первом же взоре на Чонгука. Чувственность и вспыльчивость натуры заставляли его держаться подальше от предмета своих воздыханий.
«Несомненно, скоро станет заметно, как полыхает изнутри моё сердце».«Он тотчас прочитает все мои скверные помыслы».
Мальчишка не мог совладать с душою, которая утратила покой, и, в конце концов, с позором сбегал, пряча глаза и делая вид, что не слышал тихих, почти робких попыток мистера Чона вновь назначить встречу.
Мужчина более не пытался поговорить с юным воспитанником, уважая его выбор, и посвятил всё свободное от приёмов время будущей жене. Мистер Чон деликатно держал мисс Дарси под руку во время прогулок по саду, нежно улыбался ей и цитировал любимых поэтов. Его спутница, гордо подставив лицо солнцу, раз за разом бросала тайные восхищённые взгляды на профиль избранника и зачастую отвечала сдержанным смехом.
Чимин, наблюдавший из окна за сим представлением, каждый раз отвлекался от занятия и раздумывал, о чём же мог поведать собеседнице Чонгук сегодня: о литературе, живописи, музыке или о театре. Пожалуй, лишь для постороннего наблюдателя, коим являлся юноша, было столь важно содержание речей мужчины, которого мисс Дарси, к примеру, совершенно не слушала.
Пара с виду влюблённых людей прогуливалась и в этот раз под окнами пансиона, блуждая по каменным дорожкам, которые терялись в густом кустарнике. Чимин по привычке обвёл глазами статную мужскую фигуру в штанах прямого кроя, белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником и тёмно-зелёном жилете.