Часть 19. «Удар по его эго»
Я молча прошла мимо него к лестнице. Артем дернулся было помочь, подставить локоть, но я лишь резким жестом отмахнулась. Каждый шаг по ступеням отдавался в пояснице тупой болью, но я стиснула зубы.
— Я поеду, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Но не ради тебя. Мне нужно знать, что с моими ногами всё в порядке.
Мы вышли на улицу. Ослепительное утреннее солнце полоснуло по глазам, и на секунду мне показалось, что я снова там, на трассе, ослепленная фарами Саши. Я непроизвольно вздрогнула и остановилась. Артем, шедший на полшага позади, мгновенно это заметил. Он замер, затаив дыхание, словно боялся спугнуть мою решимость.
Он молча открыл передо мной дверь своего внедорожника. Я села на пассажирское сиденье, и салон, который раньше казался мне верхом крутости и пафоса, теперь ощущался как железная ловушка. Стоило двери захлопнуться, как у меня перехватило дыхание.
Артем сел за руль. Он завел мотор, и от этого привычного рыка у меня по спине пробежал мороз. Я вжалась в кресло, пальцы судорожно вцепились в обивку.
— Даш... — тихо позвал он, не трогаясь с места. — Посмотри на меня.
Я не шевельнулась, продолжая сверлить взглядом приборную панель.
— Я поеду медленно. Клянусь. Никаких гонок, никаких обгонов. Мы просто доедем до клиники.
Он вел машину так, будто вез хрустальную вазу. Ни одного резкого торможения, ни одного лишнего звука. В салоне стояла такая тяжелая тишина, что я слышала собственное прерывистое дыхание. Артем постоянно косился на меня, его рука то и дело дергалась в мою сторону, будто он хотел коснуться моей ладони, но в последний момент он передумывал и возвращал пальцы на руль.
— Почему ты не ушел ночью? — спросила я, не оборачиваясь. Голос прозвучал чужо и надтреснуто.
Артем помолчал, сворачивая на проспект.
— Потому что я боялся, что ты перестанешь дышать, а я этого не услышу, — ответил он так тихо, что я едва разобрала слова. — Мы столько воевали, Даш... я всегда хотел тебя задеть, позлить, доказать, что я главнее. Но вчера, когда твоя машина взлетела... я испугался, честно, я хотел убить весь мир.
Я горько усмехнулась, глядя на проплывающие мимо витрины.
— Поздновато ты это понял, Арти. Танцы — это была единственная вещь, которую ты не мог у меня отобрать. И вчера ты почти это сделал.
Мы подъехали к клинике. Артем заглушил двигатель и повернулся ко мне. В его глазах не было и следа прежней заносчивости — только бесконечная, выматывающая усталость и страх перед тем, что скажет врач.