Часть 33. «Обещание на веранде»
Дом просыпался медленно, неохотно выплывая из серого предрассветного марева, окутавшего коридоры. Это не было похоже на прежние утра, наполненные живыми голосами, бодрыми шагами по лестнице и тем самым неповторимым шлейфом из аромата свежемолотого кофе и маминых цветочных духов, который всегда казался обещанием благополучного дня. Теперь здание дышало осторожно и скупо, будто старый, измотанный зверь, боящийся потревожить притаившуюся в углах скорбь лишним скрипом рассохшихся половиц.
Я сидела на самом краю кровати в гостевой комнате, не в силах отвести взгляд от одной точки на стене, где узор обоев расплывался в неясное пятно. Ночник, забытый мною в полузабытьи, всё ещё горел, бросая на пол дрожащий круг слабого, тёплого света, но даже этого робкого сияния не хватало, чтобы разогнать ледяную пустоту, разраставшуюся внутри меня с каждым вдохом.
Артём спал рядом — или, скорее, пребывал в том тревожном пограничном состоянии, которое трудно назвать полноценным сном. Я чувствовала это по его дыханию: слишком ровному, чтобы быть естественным, и слишком внимательному, словно он даже в забытьи продолжал контролировать пространство вокруг.
Он не отпускал меня всю ночь; его ладонь, тяжелая и надежная, продолжала лежать у меня на талии, удерживая на плаву в этом океане отчаяния, будто он всерьез опасался, что я просто растворюсь в воздухе, стоит ему хоть на мгновение ослабить хватку.
Я аккуратно, едва дыша, выбралась из-под его руки, стараясь не нарушить его хрупкий покой. Он что-то неразборчиво пробормотал, нахмурив густые брови, но так и не открыл глаз, погруженный в свою тяжелую дремоту. Стараясь не производить ни звука, я на цыпочках вышла из комнаты, ощущая ступнями холод паркета.
На кухне царило безмолвие — то самое давящее, стерильное спокойствие, которое наступает в местах, где жизнь внезапно и грубо оборвалась.
Я налила себе воды, чувствуя, как дрожат пальцы, коснувшиеся холодного стекла, сделала один вынужденный глоток и тут же поставила стакан обратно на столешницу. В горле мгновенно встал колючий ком, а всё тело заломило с такой силой, будто меня переехал невидимый многотонный грузовик, не оставив внешних ран, но превратив всё, что было внутри, в сплошное крошево.
— Даша.
От неожиданности я вздрогнула всем телом, едва не опрокинув воду.