Часть 1. «Новая история моей жизни»

«Даша»

Старая квартира пахла пылью, сыростью и дешевым моющим средством. Этот запах я знала наизусть — он пропитал мои вещи, мои волосы и, казалось, саму мою кожу. Я сидела на полу в своей пустой комнате, глядя на выцветшие обои, где когда-то висели постеры, содранные теперь с мясом.

Напротив меня стоял открытый чемодан. Один-единственный. Моя мать, Елена Волкова, уже вынесла свои многочисленные пакеты в коридор. Она собиралась в новую жизнь так, будто убегала с тонущего корабля, не оглядываясь назад.

— Даша, ты скоро? Машина уже ждет внизу! — её голос доносился из прихожей, звонкий и неестественно бодрый.

Я не ответила. Мои пальцы медленно коснулись старой боксерской груши, которая всё еще висела в углу. Мой единственный способ справляться с миром. Я содрала бинт с левой руки, обнажая разбитые костяшки. Кожа была красной и воспаленной, но эта боль была мне понятна. В отличие от той, что ждала меня в особняке Громовых.

Я бросила в чемодан растянутое черное худи — мой панцирь. Следом полетели старые кеды Converse с порванными шнурками. Мать хотела, чтобы я всё это выбросила.
— Виктор купит тебе новое, брендовое, — говорила она, сверкая своим новым кольцом. Но мне не нужно было «новое». Мне нужно было моё.

Я взяла в руки наушники. Провод был перебит в двух местах и замотан изолентой, но они всё еще работали. Это был мой щит. Моя граница между реальностью и безопасным вакуумом музыки.

— Даша! — мать зашла в комнату. Она уже была одета в дорогое кашемировое пальто, которое смотрелось на фоне наших обшарпанных стен как инородное тело. — Оставь этот хлам. Мы начинаем всё с чистого листа.

— Это мой лист, мам, — тихо сказала я, застегивая чемодан. — И я не просила его перелистывать.

— Перестань быть жертвой! — она резко развернулась. — Ты хоть понимаешь, сколько девочек мечтают оказаться на твоем месте? Громов — один из богатейших людей. У него особняк, прислуга, его сын Артём — завидный жених...

— Его сын — придурок, судя по тому, что ты рассказывала, — отрезала я, поднимаясь с пола. — И я не мечтаю о прислуге. Я мечтаю, чтобы ты не продавала нас за возможность спать на шелковых простынях.

Мать промолчала, но в её глазах я увидела холодную решимость. Она уже сделала выбор.