Часть 2. «Грубость Артема перешла границы»
Всю ночь я не могла спать, ведь фаланги пальце, кисти рук, ладони и тыльная сторона руки жгло, я думала, что вот вот умру от такой боли. А так же в голове звучали те самые слова Громова младшего. Было страшно, было некомфортно. Каждая мурашка на моем теле напоминало мне, что лучшая защита — это нападение. Поэтому для себя я решила, что с сегодняшнего дня, я буду держаться от своего милого «братца» подальше, а если начнет цеплять, то ответить я тоже смогу не слабо, что ему это даже не понравиться.
От того что руки ныли на столько сильно, что терпеть боль было не выносимо, я взяла таблетку обезбола, чтоб хоть немного поспать. Но еще часа 2 я листала тик ток, а после включила музыку в наушниках и уснула.
Под утро боль в руках сменилась тупой, пульсирующей тяжестью, но в голове наконец-то наступила пугающая ясность. Я смотрела в потолок, на котором плясали тени от ветвей деревьев, и чувствовала, как внутри меня, на месте вчерашнего страха, застывает холодный бетон.
Громов хочет войны? Он её получит. Но я не стану играть по его правилам. Если он думает, что я — очередная сломленная кукла, которую можно запугать ревом мотора и парой грязных слов, то он сильно ошибается.
Я медленно поднялась с кровати. Тело затекло, а каждый вдох отдавался жжением в груди.
Подойдя к зеркалу, я едва узнала себя: бледная, с темными кругами под глазами, но взгляд... взгляд был волчьим. Я аккуратно перебинтовала кисти чистыми эластичными бинтами, туго затягивая узлы. Эта боль была моей опорой.
В семь утра в дверь коротко постучали.
— Дашенька, ты проснулась? — голос Карины звучал так бодро, будто она уже успела выпить три чашки кофе и спасти мир. — Спускайся на завтрак! Мы все тебя ждем. Виктор настоял, чтобы мы начали первый день как настоящая семья.
«Семья». Это слово резало слух, как скрежет металла по стеклу.
Я натянула свою самую объемную толстовку, скрывая бинты, и выдохнула. Выходя из комнаты, я чувствовала себя солдатом, идущим по минному полю. Главное — не смотреть им в глаза. Главное — не давать повода.
Когда я спустилась в столовую, там уже было людно. Мать о чем-то тихо ворковала с Виктором, а Карина, сияющая в своем светлом наряде, разливала чай. Но всё моё внимание занял человек, сидевший во главе стола по правую руку от отца.
Артём.