Часть 46. «Броня из объемного свитера»
Мы приняли трудное и болезненное решение хранить эту тайну за семью печатями, понимая, что малейшая утечка информации превратит наш едва стабилизировавшийся быт в арену новых столкновений. Кира быстро собрала все улики нашего утреннего расследования, спрятав использованные тесты на самое дно сумки, и мы обе постарались придать себе максимально невозмутимый вид, хотя внутри меня всё клокотало от осознания того, какая буря зреет под моим сердцем.
Спустя час, когда Кира уже уехала, в дверь моей спальни снова постучали, но на этот раз это был не Артём с его виноватой заботой, а Виктор Николаевич, чей тяжелый и уверенный шаг я узнала бы из тысячи. Он вошел в комнату с несвойственной ему мягкостью, и в его строгом лице промелькнула тень искреннего беспокойства, которое он начал проявлять всё чаще после того, как лично изгнал Карину из нашего дома.
— Даша, Артём сказал, что тебе стало плохо на тренировке, и я решил лично убедиться, что твое самочувствие не требует немедленного вмешательства лучших врачей города, — произнес он, присаживаясь в кресло напротив и внимательно изучая мою бледность, которую я тщетно пыталась скрыть за слабой улыбкой.
Я поняла, что это единственный момент, когда я могу обрести могущественного союзника, не втягивая Артёма в новый виток эмоционального хаоса, и, сделав глубокий вдох, решилась на признание, которое навсегда изменит иерархию в этой семье.
— Виктор Николаевич, я скажу вам правду, но я умоляю вас дать слово, что ни одна живая душа в этом доме, и особенно Артём, не узнает об этом до того момента, пока я сама не буду готова произнести это вслух, — мой голос дрожал, но взгляд оставался твердым, когда я смотрела в глаза человеку, который теперь был моей единственной защитой.
Он нахмурился, его пальцы на подлокотнике кресла замерли, и в наступившей тишине мой шепот прозвучал как гром среди ясного неба: «Я беременна».
Я замолчала, и в комнате повисла такая густая, осязаемая тишина, что было слышно лишь прерывистое тиканье часов на каминной полке. Фраза «Я беременна» всё еще висела в воздухе между нами, и я видела, как Виктор Николаевич медленно переваривает услышанное, при этом его взгляд становился всё более острым и проницательным, словно он пытался заглянуть в самые потаенные уголки моей памяти.