Глава 10. «Прием был веселый»
После возвращения из больницы Артём будто стер ту ночь из памяти. В особняке он вел себя так, словно я — назойливое насекомое, которое он случайно не раздавил и теперь об этом жалеет.
Швы на плече тянули кожу, а нога при каждом шаге отзывалась тупой болью, но я отказывалась показывать слабость. Я ходила сама, вцепившись пальцами в перила, когда никто не видел.
Утром я зашла в ванную и замерла. Моя косметичка была вывернута в раковину.
Любимые духи — единственный подарок отца до того, как он сошел с ума — были разбиты. Стеклянное месиво вперемешку с разлитой тоналкой пахло так сладко и удушающе, что меня замутило. На зеркале помадой было выведено одно слово: «УБИРАЙСЯ».
Я вытерла зеркало рукавом, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
В столовой Артём сидел один, лениво листая ленту в телефоне. Перед ним стоял кофе, от которого шел пар. Он даже не поднял головы, когда я вошла, прихрамывая сильнее, чем обычно.
— Тебе идет этот запах, Волкова, — бросил он, не глядя на меня. — Запах дешевой шлюхи и разбитых надежд. Совпадает с твоим внутренним миром.
— Это были духи моего отца, Громов, — я подошла к столу, опираясь руками на край. — Ты не просто подонок, ты — мелкий воришка, который воюет с женскими вещами. Это всё, на что у тебя хватает смелости?
Он медленно отложил телефон и поднял на меня взгляд. В нем не было ни капли раскаяния — только ледяное превосходство.
— Твой отец — никчемный алкаш, который избивал тебя до крови. Я сделал тебе одолжение, избавив от этого запаха. Скажи «спасибо», что я не выбросил вместе с духами и тебя.
Я не выдержала. Схватила его чашку с кофе и выплеснула прямо ему на светлую рубашку.
Артём вскочил, стряхивая капли, его лицо мгновенно исказилось от ярости. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума, и перехватил мою руку, сжимая запястье прямо поверх свежего бинта.
— Ты совсем страх потеряла? — прошипел он. — Думаешь, раз ты вся в швах, я тебя не трону? Ты здесь никто. Приживалка. И если я захочу, ты будешь вылизывать эту рубашку языком.
— Попробуй, — я смотрела ему прямо в глаза, хотя от боли в запястье темнело в глазах. — Тресни меня. Покажи всем, какой ты «герой». Виктор как раз за дверью.
Он дернул меня на себя, так что я уткнулась носом в его мокрую от кофе грудь.
— Отец видит то, что я хочу, чтобы он видел. Для него ты — проблемный подросток с суицидальными наклонностями, который портит жизнь его новой жене. А я — любящий сын, который пытается тебе помочь.