Часть 58. «Мир после хаоса»
Вечер в нашем доме обещал быть тихим: мы планировали заказать пиццу и просто посмотреть фильм, наслаждаясь законным статусом мужа и жены. Но когда к воротам с ревом подкатил целый кортеж, а во дворе начали суетиться люди в форме кейтеринговой службы, стало ясно — «тишины» по версии Виктора Николаевича не существует.
Артём замер у окна, сжимая кулак. Его челюсть ходила ходуном. — Он невыносим, — процедил он сквозь зубы. — Я же просил. Я русским языком сказал: не вмешиваться.
Дверь распахнулась, и в гостиную вошел Виктор Николаевич. За ним двое рабочих вносили массивный предмет, накрытый бархатной тканью.
— Раз вы решили сбежать и расписаться в этой каморке, которую вы называете ЗАГСом, я не мог оставить это просто так! — провозгласил свекор, торжественно взмахнув рукой. — Сюрприз в честь законного брака!
По его знаку рабочие сорвали ткань. Перед нами стоял огромный, пафосный рояль из белого дерева, инкрустированный перламутром. Но это было не всё. Следом внесли еще несколько коробок, из которых начали доставать... фамильное серебро с гравировкой новой даты нашей свадьбы.
— Папа, убирай это всё, — голос Артёма звучал подозрительно спокойно, но я видела, как в его глазах начинает разгораться тот самый опасный огонь. — Мы не просили рояль. Нам не нужно это серебро. Мы хотели провести этот вечер вдвоем.
— Артём, не будь занудой! Это вложение! Это семейные ценности! — Виктор прошел к столу, по-хозяйски отодвигая наши эскизы для детской. — И я уже пригласил фотографа из «Tatler», он будет через десять минут. Сделаем пару снимков «счастливых молодоженов в новом гнезде», чтобы закрыть рты сплетникам.
Это стало последней каплей. Артём резко шагнул к отцу, сокращая дистанцию до минимума. Его агрессия, которую он так старательно учился контролировать, вырвалась наружу, но теперь она была направлена не на меня, а на того, кто всю жизнь ломал его границы.
— Убирайся, — негромко, но страшно сказал Артём. — Забирай свой рояль, своих фотографов и свое серебро.
— Как ты со мной разговариваешь? — Виктор Николаевич вскинул брови. — Я пытаюсь спасти твое лицо перед обществом!
— Мое лицо в порядке! — рявкнул Артём, и от его крика ваза на столе мелко задрожала. — Это ты не можешь пережить, что мир не вращается вокруг твоих желаний! Ты обещал не интриговать! Ты обещал уважать наш дом! И что ты делаешь? Врываешься сюда со своим цирком через три часа после нашей росписи?!
— Я отец! Я имею право...