Часть 57. «Клятва на кухне».
Я смотрела на него сверху вниз, и моё сердце разрывалось от этой дикой смеси любви и холодящего ужаса. В комнате всё ещё пахло озоном, как после удара молнии, а звенящая тишина после его крика казалась громче самого взрыва. Артём стоял на коленях, уткнувшись лбом в край матраса, и его пальцы так сильно сжимали простыню, что костяшки побелели.
— Посмотри на меня, — тихо попросила я. Мой голос дрожал, но в нём была твёрдость, которой я сама от себя не ожидала.
Он медленно поднял голову. В его глазах было столько самобичевания, что на секунду мне захотелось просто притянуть его к себе и забыть всё, как страшный сон. Но я знала: если я промолчу сейчас, эта тень вернётся снова.
— Ты хочешь, чтобы она была стальной, — начала я, сглатывая ком в горле. — Чтобы её никто не обидел. Но посмотри, что ты делаешь. Ты строишь для неё крепость из своей ярости, Артём. Но стены этой крепости уже сейчас начинают давить на нас. Ты не имя ей выбирал сейчас, ты выплескивал свой страх перед миром, который сам же и ненавидишь.
— Я просто... я не вынесу, если с ней случится то же, что с тобой, — прохрипел он, и одна одинокая слеза скатилась по его щеке, застревая в щетине. — Эта фамилия... это проклятие, Даша. Я смотрю на твой животик и вижу не просто ребенка, а мишень. И это сводит меня с ума.
Я осторожно пересела на край кровати и, поколебавшись секунду, положила руку ему на голову. Его волосы были жесткими и спутанными. Артём вздрогнул от моего прикосновения, словно не верил, что я всё ещё готова его касаться.
— Она не будет мишенью, если её отец научится владеть собой, — я заставила его поймать мой взгляд. — Ты — её главный пример. Если она будет видеть, что сила — это крики и разбитая мебель, она вырастет либо такой же разрушительницей, либо сломленной девочкой, которая будет искать таких же тиранов. Ты этого хочешь?
— Нет, — выдохнул он, закрывая глаза. — Больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива. И чтобы ты была счастлива.
Я потянула его на себя, приглашая вернуться в постель. Он подчинился беспрекословно, двигаясь как во сне. Когда он снова лег рядом, я почувствовала, как его тело всё ещё вибрирует от остаточного напряжения.
— Давай так, — прошептала я, когда он снова осторожно обнял меня, боясь сжать слишком сильно. — Мы не будем решать сегодня. Никаких «Викторий» и никаких «Мил». Пусть она сама нам подскажет, когда родится. Мы увидим её глаза и поймём.
Артём долго молчал, уткнувшись лицом мне в плечо. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается.