3.1
Во рту, как оказалось, не совсем черно. И вовсе не холодно, как ему представлялось все те месяцы, что он решался стать добровольно съеденным.
Во рту был свет, желтый, круглый, размноженный на сотни маленьких солнышек. Единственное, что совпадало с его фантазиями, это гулкая тишина. Зверь, что поглотил его с будничным, совсем безынтересным, но все-таки желанием, не издавал ни звука. Словно попал в живот призраку.
Мясники вели его и еще кучку говядинцев по коридору, который кончился огромной серой коробкой. Когда всех спокойных поставили в нее, а буйных сначала отдубасили и потом кинули к ногам остальных, коробка так же беззвучно, как и все в этом новом и ужасном мире, сдвинулась, мелко завибрировала и поехала вниз.
Он думал, что победил, заставив забрать себя в четверг, а не в пятницу. Но очевидно, что Мясники просто изменили график. У Беляка зашумело в ушах, то ли от осознания, что их тащат глубоко под землю, то ли просто от страха. Он ничего не понимал и не успевал привыкнуть к одной новой реалии, как нужно было изучать другую.
Стадников много. Точнее, много стад. И они разные. Тут были и совсем маленькие говядинцы, пищащие, розовые, и огромные и круглые: страшные, волосатые, с огромными обвисшими грудями, расползающимися полупустыми рукавами по обе стороны от складчатых животов. Женщины. Почему-то Беляк со злорадством подумал о том, что в каких-то загонах стадников в самом деле раскармливали, не жалея еды.
Постепенно, с каждой остановкой коробки, их становилось все меньше. Первыми на одном из этажей унесли младенцев, затем самых толстых, оставив только двух женщин ехать дальше. Потом забрали его соплеменников.
Но не его самого. Беляка оставили стоять между двумя женщинами, одна из которых без остановки, но очень тихо плакала.
Оставшийся с ними Мясник, проведя длинной, какой-то будто изломанной рукой над головой, сделал ее часть прозрачной, и Беляк увидел его глаза – черные, но вполне... человеческие? Пока в груди парня беспорядочно колотилось, высокое создание глянуло на плачущую стадницу с сочувствием.
"Мне показалось", – уговорил себя Беляк. И вполне этому поверил.
Коробка замерла в теплом и неожиданно светлом коридоре с белыми стенами, Мясник потянул остатки своей жатвы за собой. Беляк шел первым. "Чтобы не сбежал", – подумал он, стараясь не дрожать.