9 глава
Щелчок двери отрезал его от того мира — мира пристальных взглядов, ледяного бархата голоса и законов, которые он никогда не сможет принять. Стеклянная дверь отражала его собственное искажённое лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но с прямым, твёрдым взглядом, которого он сам в себе не узнавал.
Он не пошёл в гардероб. Не пошел на другие уроки. Он просто пошёл — по пустынному коридору, его шаги гулко отдавались от крашеных стен. Он дошёл до конца, до двери, ведущей на старый, заброшенный чердак над спортзалом. Замок давно сломался. Он толкнул дверь, и та с скрипом поддалась.
Пахло пылью, старой древесиной и тишиной. Свет проникал через запылённое окно, освещая летающие в воздухе пылинки. Антон прошёл к стене и медленно опустился на пол, прислонившись спиной к прохладной поверхности. Он разжал пальцы. Смятый листок с тестом был мокрым от пота его ладони.
Он не плакал. Не трясся. Он просто сидел, и в его ушах стоял оглушительный гул — отзвук его собственного голоса, сказавшего "зачем?". Он переигрывал в голове ту сцену снова и снова — удивление в голубых глазах, срыв в голосе, когда тот крикнул ему вслед. Это была крошечная, жалкая победа. Но для него, для того, кого годами стирали в порошок дома и теперь стирали здесь, это было всё равно что выиграть войну.
Он разгладил листок на колене. Его ответы были безупречны. Он знал это. И Арсений Сергеевич знал. Эта работа заслуживала пятёрки с плюсом. А он получил... что он получил? Ничего. И всё.
Дверь внизу, в коридоре, скрипнула. Послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, мужские. Не топот бегущих на физру старшеклассников, не быстрая походка учительницы. Эти шаги были размеренными, целенаправленными. Они приближались.
Сердце Антона на мгновение замерло, а затем забилось с новой силой, но уже не от страха. От чего-то другого. От предвкушения.
Шаги остановились у двери на чердак. Последовала пауза. Затем дверь снова скрипнула и открылась.
В проёме, освещённый сзади светом из коридора, стоял он. Арсений Сергеевич. Его безупречный силуэт казался иконой в рамке из грязной, облупившейся двери. Его лицо было скрыто в тени, но Антон чувствовал на себе его взгляд.
Они молчали. Тишина на чердаке стала густой, плотной, наполненной невысказанным.
Антон не шевелился. Он не отводил взгляда от тёмной фигуры в дверях. Он просто ждал. Впервые в жизни он не боялся того, что произойдёт дальше. Потому что худшее, что могло с ним случиться, уже случилось. Его сломали. И он, по кусочкам, начал собирать себя заново, и этот новый человек больше не боялся.
Арсений Сергеевич сделал шаг внутрь. Дверь медленно закрылась за его спиной, оставляя их в полумраке, освещённом только пыльным лучом с чердачного окна.