Глава III
 Разделяй и властвуй.

 4.

 Сат 410 разделён на несколько районов, большая часть из которых — урбанистический производственный муравейник, где послушный простой люд, proletarius sermo, работает на благо социума. Жители этих районов отличаются внешне — самую грязную работу выполняют обладатели тёмных глаз. Глаза ведь зеркало души? Всем известно, что пара слов, склеенных в предложение, обязательно становится истиной, если повторять эти слова достаточно часто. Клонов для элиты создали по образу и подобию самих инвесторов Сата — аристократов, наследников титулов и древнейших фамилий. Эти консервативные семьи, зацикленные на чистоте крови, веками заключали браки только внутри узкого круга. Остальных людей они видели «грязными, смешанными, безродными». Поэтому у простых переселенцев категорически не могло быть таких же оболочек. Инвесторы и Хранители меняли внешность собственных клонов на стадии планирования, могли сделать себя моложе, выше, стройнее, исправить любой изъян. У остальных такой возможности не было, за них уже был сделан выбор и свой облик они носили как клеймо. Средняя продолжительность жизни клона – двести пятьдесять лет. Старение замедляется после двадцати пяти, аватар не наследует болезни, ведь это слепок твоей оболочки старого мира в теле абсолютно нового мира, где действуют другие законы. Тем не менее физическое превосходство не давало бессмертия, для этого существовали резервные клоны, в которых загружались память и сознание. Чем больше у тебя ресурсов, тем больше копий. Любую иллюзию можно купить, даже время. Лишь Истина не подвластна контролю, её невозможно продать, приобрести или изменить, её можно только постичь.
 Доступ в Сат нам, Хранителям, открылся не сразу. Сначала мы смотрели город через сны, подключая сознание к случайным клонам. Мы не могли влиять на их действия, но ощущения и эмоции были слишком яркими и реалистичными. Возвращаться из этих сновидений с каждым разом становилось всё сложнее — я едва разделял, где реальность, а где симуляция. Иронично то, насколько живыми были минуты, проведенные в сознании клонов. Я испытывал незнакомые эмоции, всё вокруг было будто пропитано странной смесью из тревоги, экстаза, ощущения надвигающейся катастрофы. Меня разрывало от чувства, что это моя стихия, я словно наконец нашёл свой дом, и каким бы опасным не было место, мне было здесь хорошо. Сат вобрал в себя всё самое худшее и лучшее из Старого Мира. Его трущобы были пропитаны страхом и тоской, а районы для привилегированных поражали своей грандиозностью. Античные здания, широкие площади, рынки, парки в одной части, убогие кварталы с отсутствующей инфраструктурой в другой. Лаборатории с целыми экспериментальными районами внутри, огромные торговые центры, жилые сектора — а соединяло это все гигантское, глубокое метро, станции которого находились друг от друга на больших расстояниях. Я засыпал и просыпался в самых разных уголках этого иллюзорного мира. Однажды я очутился в маленькой деревушке, которая кишела маргиналами и отбросами. Находилась она где-то на отшибе и добираться до туда нужно было на лодке — деревня расположилась в изоляции от остального мира. Плыли мы долго, я не знал, что меня ждёт, но чувствовал, как клон, сознание которого я в тот момент занял, заметно напрягся. Я слышал, как сильно бьётся его сердце, чувствовал пульсацию в висках, клон озирался по сторонам, давая мне возможность рассмотреть чёрную гладь воды, в которой отражалась только луна. Я знал, что светила ненастоящие.
 Ноги ступили на берег. Мы долго пробирались через мусор и заросли, и, когда наконец дошли, наступило утро. Я не помню лиц тех, кто был рядом. Но лики тех, что встретили нас в деревне, долго не выходили из моей памяти. Уродливые, покосившиеся от злобы лица, грубые черты которых словно перемешаны в случайном порядке. Слишком дисгармонично, неестественно. Малюсенькие глаза, толстенные мочки, кроваво-красная, лоснящаяся кожа, во взгляде читались озорные дьявольские нотки. Одежда в пятнах и грязи, в руках самодельные булавы, ржавые топоры, ножи. Очевидно, что единственное предназначение этих ублюдков — убивать. Вокруг разваленные дома, лужи крови и куча байков. Началась бойня, клону отрубили голову. Я проснулся.
 Виртуальная реальность это слепок нашей реальности. А мы являемся отображением небесных тел. Мы зеркалим космос — планеты проявляются через нас. Раньше зеркала использовались как порталы в другие миры. Оказавшись в комнате, полностью состоящей из отражений, можно увидеть бесчисленные копии себя. Это и есть бесконечность — осознавать и видеть, что твой мир не один. И ты существуешь в каждом из них.
 Я делил сознание со многими клонами в Сате. Но каждый раз я чувствовал какую-то внутреннюю боль. Была ли она моя или принадлежала клонам? Сюжеты, что мне попадались, были похожи на ночные кошмары. Я куда-то шёл, терялся, бежал и умирал. Я видел в этом аллегорию на свою собственную жизнь, которую проводил в нескончаемых поисках смысла, себя, натыкаясь лишь на тупики. Безысходность висела тёмным облаком над моими нелепыми попытками постичь истины этого мира и поиском своей роли во всём этом. Я искал скрытые смыслы, преследуя тени уже озвученных идей, пытаясь разглядеть себя в чужих образах. Но мир тогда мне не ответил. Он молчал, как и мой внутренний голос. Я ощущал себя пустым сосудом, забытым даже собственной душой. Я был одинок. Я всегда был одинок.
 Со временем сценарий погружений менялся, я получал больше контроля. Адаптировался, привыкал к ощущениям и физическим сенсациям в телах клонов. Постепенно из смотрящего я превращался в того, кто принимает решения, действует. Я встретил почти всех Хранителей, но так и не увидел Первого. Былые опасения вернулись. Но похоже, никого кроме меня эта пропажа не волновала. В чём-то я мог их понять, Сат затягивал настолько, что всё остальное теряло значение. Место, полное тайн, загадок, непознанного и необъяснимого, — я с нетерпением ждал каждой загрузки.