Глава 20: Стеклянный дом
Стэнли Клинтон
В нашем доме было тихо. Слишком тихо — даже смех звучал там как ошибка. Всё — от стеклянного обеденного стола до серых стен — кричало о порядке и выверенности. Там не было места беспорядку, спонтанности, и уж тем более чувствам.
Я вырос в этом безукоризненном доме, похожем на офис. Мой отец, Бенджамин Клинтон, был влиятельным человеком — владел сетью логистических компаний, входил в деловые советы, носил дорогие костюмы и говорил только по делу. Его редко можно было застать дома, а когда он появлялся — воздух наполнялся напряжением.
— Дисциплина — фундамент всего, — говорил он, наливая себе виски после очередного бизнес-звонка. — Слабость начинается с хаоса.
Я был не против порядка — я просто хотел, чтобы со мной говорили не только приказами. Но отец считал эмоциональность проявлением слабости, а сына — инвестицией, которая должна окупиться. «Ты — Клинтон. Ты не имеешь права быть обычным». Каждая пятёрка в школе была воспринимаема как норма, а четвёрка — как провал.
Мать ушла, когда мне было девять. Она не вынесла. Отец не кричал. Просто поставил чемодан у двери и сказал:
— Ты приняла решение. Прощай.
Я тогда стоял в коридоре, крепко держа в руках детскую машинку. Я молчал. Я уже знал: эмоции ничего не меняют.
День, когда всё закончилось, был ярким, почти солнечным. Отец ехал быстро — он не терпел задержек. Я же сидел рядом, молча листая почту на телефоне. Наша последняя беседа состояла из трёх фраз, касающихся выбора вуза.
— Ты подал в Бостонский?
— Нет. Я выбрал другой.
— Ты выбрал неправильно.
Это было типично. Но потом — резкий клаксон, вспышка, металл, сминающийся, как бумага, и темнота.
Очнулся я уже в больнице. Белые стены, запах антисептика, боль в ребрах. Врач подошел мягко, с состраданием, и сказал тихо:
— Выжили только вы. Отец погиб на месте.
Я просто кивнул. Не заплакал. Не вскрикнул. Я просто отвернулся к окну и смотрел на серое небо.
Я не знал, что чувствую. Было похоже на вакуум. Не было ни горя, ни облегчения. Лишь мысль: А должен ли я был умереть вместо него?
Депрессия пришла не сразу. Сначала — апатия, потом — отстранённость. Я переехал к тёте на окраине. Прервал контакт почти со всеми. Не потому что хотел, а потому что чувствовал: мир больше не имеет смысла.