Глава 21: Между строк и теней
— Он меня тоже рисовал! — воскликнул Клаус, подбегая к столу. Его голос дрожал — не от страха, а от чего-то похожего на облегчение.
Я провела рукой по старым, пожелтевшим листам — графит местами потёрт, где-то расплылся, но каждый штрих был пропитан чем-то большим, чем просто память. Это было живое. В каждом из портретов — отражение нас. Тех, какими он нас видел.
— У него это безупречно выходило... — прошептала я, не отрывая взгляда. — Смотри, над каждым рисунком дата.
— Ну, наверное, это дата, когда он закончил рисунок. Или когда начал. Мало ли, что он обозначал этими цифрами, — отозвался Клаус, но сам уже листал страницы дальше.
Последняя страница. И на ней — странный набор цифр. Я прищурилась.
— Смотри... похоже на номер мобильного, — сказала я.
Клаус склонился над тетрадью.
— А вот это уже интересно...
Я подняла взгляд к пустой стене. Неожиданно — Келвин появился, словно выплыл из полумрака. Его силуэт был неясным, как будто всё ещё цеплялся за пространство между сном и явью.
— Только... будь осторожна с этим номером, — сказал Кел. Голос стал твёрже. Не громче, не грубее — но в нём появилась странная тяжесть. — Он не для случайных звонков.
Скажи для начала, чей он.
Кел взглянул на нас с Клаусом, будто взвешивал, стоит ли говорить. Потом тихо кивнул:
— Один из доставщиков. Не главный, но у него были связи. Работает с оптовыми партиями. Он не светится просто так.
Он продавал тебе?
— Иногда. Были и другие. Они чередуются, работают по графику. Никто не держит постоянную точку, всё размыто, как и должно быть. Система продуманная.
А «главные»? Кто они?
— Лидер, или же просто «дон», так же несколько его подручных. Та самая наркомафия. Они организовывают перевозки через контрабандистов , позже распродают их оптовикам, а те — пушерам, ну или же просто доставщикам. Они в свою очередь — нам, тем, кто уже не может остановиться. Это как вода, стекающая вниз по склону. Вопрос только — сколько времени до полного потопа.
Он вздохнул. Лицо стало жёстким.
— Только не думай, что до них легко добраться. Они живут в тени. И если кто-то эту тень тревожит — исчезает, — сказал Келвин, а потом, после паузы, добавил: — Так же, как и я.
Я замерла, взгляд сам собой упал на экран телефона. Он продолжал говорить, голос ровный, почти отстранённый:
— Меня не просто унесло веществами. Меня убрали. Потому что я начал понимать слишком много. Потому что полез туда, куда не должен был. Мне никто прямо не угрожал. Просто однажды всё стало... тише. А потом — темно.