Глава 3. Чужие руки
Коридор, ведущий от столовой к техническому блоку, был длиннее, чем казалось. Каэль шел медленно, волоча ноги, будто каждая стоила ему усилий. Вкус безвкусной питательной пасты все еще ощущался на языке — привкус теплой химии и пустоты. Он вытер рот тыльной стороной ладони и замер.
На костяшках пальцев, там, где кожа была чуть темнее, блестели мелкие царапины. Он смотрел на них уже в третий раз за час. Память не подводила его в мелочах: он помнил, как утром надевал перчатки, помнил, как касался гладкого интерфейса шлюза. Но он не помнил момента, когда кожа была нарушена. Будто кто-то другой пользовался его руками, пока его сознание спало.
Впереди, у стены серверной комнаты №4, искрило.
Там возился техник в синем комбинезоне сектора B. Панель доступа была открыта, наружу свисали пучки оптоволоконных кабелей. Воздух вокруг пахло перегретым пластиком — резким, едким запахом, который в стерильном секторе B считался чрезвычайной ситуацией.
— Черт, черт, черт, — бормотал техник, тыкая диагностическим сканером в провода. — Почему ты не отвечаешь, сволочь?
Каэль хотел пройти мимо. Это не его дело. Он чистильщик снов, а не инженер. Но ноги сами свернули в сторону поломки. Тело двигалось автономно, игнорируя команды мозга.
— Проблема с шлюзом синхронизации? — спросил Каэль. Голос прозвучал ровно, без вопроса, скорее как констатация.
Техник вздрогнул и обернулся. — А? Да вот, блок питания барахлит. После скачка напряжения в секторе C протокол безопасности заблокировал выход. Я не могу сбросить ошибку через терминал. Придется ждать старшего инженера, а он...
Каэль не слушал. Он смотрел на провода. Для обычного человека это была бы каша из цветных жил. Для Каэля в этот момент они выстроились в логическую схему. Он видел поток данных не глазами, а каким-то внутренним чувством. Красный провод — питание. Синий — заземление. Желтый — сигнал тревоги.
— Дай отвертку, — сказал Каэль.
— Что? — техник моргнул. — Ты же чистильщик. Тебе нельзя касаться...
— Дай.
Тон голоса был таким, что техник автоматически протянул инструмент. Это была не просьба. Это был приказ человека, привыкшего, что его слушаются под огнем.
Каэль взял отвертку. Металл был холодным и знакомым. Рукоять легла в ладонь так, будто была продолжением пальцев. Он не думал, что делает. Он просто действовал.
— Нужно замкнуть контакт на вторичном контуре, — пробормотал он. — Иначе предохранитель снова выбьет.
— Там нет вторичного контура, это стандартная модель... — начал техник, но осекся.
Каэль аккуратно поддел защитную крышку микросхемы. Под ней скрылся порт, которого не должно было быть в гражданском оборудовании сектора B. Военный разъем. Запасной вход для экстренной перезагрузки. Откуда он знал, что он там? Откуда он знал, что нужно нажать одновременно на два контакта, чтобы обойти блокировку?
Он коснулся жалом отвертки нужных точек.
Искра пробежала по металлу, ударила в руку, но Каэль не отдернул её. Он стерпел. Легкое покалывание прошло по нервам, вспыхнув в затылке. Панель мигнула зеленым. Гул серверов изменил тональность, становясь ровным и низким. Ошибка на экране погасла.
— Готово, — сказал Каэль. Он отступил на шаг и посмотрел на отвертку. Его рука дрожала.
Техник смотрел на него с открытым ртом. — Как... как ты это сделал? Этот порт зарезервирован для инженеров сектора C. У тебя нет допуска.
Каэль опустил руку. В голове вдруг стало пусто. А потом больно. Резкая вспышка, как удар током, пронзила виски.
Тьма. Запах машинного масла и пота. Вокруг мигают красные лампы тревоги. Кто-то кричит: «Быстро! Замыкай красный на синий, иначе реактор остынет!» Руки в грязи. Перчатки прогорели. Боль от ожога. Но нельзя останавливаться. Если они умрут, кто защитит периметр? Голос рядом, хриплый: «Каэль, держи контакт! Не смей отпускать!»
— Каэль?
Голос Маркуса вернул его в реальность. Куратор стоял в конце коридора, наблюдая за сценой. Его лицо было непроницаемым, но глаза сузились.
Каэль моргнул. Видение исчезло. Он стоял в стерильном коридоре сектора B. В руке была отвертка. Перед ним — испуганный техник.
— Я... видел похожую схему в учебниках, — соврал Каэль. Голос звучал слабо. Он протянул отвертку технику. — Просто догадался.
Техник забрал инструмент, явно не веря, но боясь возразить. — Спасибо. Но... лучше не говори никому. Это нарушение протокола.
— Конечно, — Каэль отвернулся.
Он пошел к Маркусу. С каждым шагом боль в голове нарастала. Будто кто-то вставил сверло в его череп и медленно проворачивал. Он чувствовал вкус крови в носу. Поднял руку к лицу — на пальце осталась алая капля.
— Носовое кровотечение, — констатировал Маркус, когда Каэль подошел ближе. Он не предложил платок. Не проявил беспокойства. Просто отметил факт. — Перегрузка нейронных связей. Я же говорил, тебе нужен отдых.
— Это прошло, — отрезал Каэль. Он вытер нос рукавом. — Марк, что это было?
— Что именно? — Маркус начал идти рядом с ним, направляясь к лифту, ведущему в глубокие уровни.
— Я знал, как починить эту панель. Я знал, где находится военный порт. У меня нет доступа к чертежам сектора C.
Маркус остановился у дверей лифта. Сканировал сетчатку. Двери разъехались. — Каэль, ты работаешь с сознанием людей. Ты видишь их знания, их навыки, их память. Иногда происходит обратная диффузия. Ты впитываешь часть их компетенции. Это побочный эффект профессии. Как у парикмахера, который начинает держать ножницы как клиент-хирург.
Объяснение было гладким. Слишком гладким. — Парикмахер не начинает проводить операции на сердце, Марк.
— Метафора, — Маркус шагнул в лифт. — Заходи. Нам нужно спуститься на уровень минус четыре. Сектор C ждет.
Каэль вошел следом. Двери закрылись, отрезая их от остального мира. Лифт начал движение вниз. Вибрация пола передавалась через подошвы ботинок.
— Почему военный порт был в секторе B? — не унимался Каэль.
— Потому что система едина, — ответил Маркус, глядя на цифры этажей. — Границы между секторами существуют для людей, а не для данных. Ты починил узел связи. Ничего особенного.
Каэль молчал. Он смотрел на свое отражение в полированной стене лифта. Золотистый ободок вокруг зрачков светился чуть ярче, чем обычно.
Лифт остановился. Двери открылись.
Здесь было иначе. Воздух был холоднее. Освещение — жестким, белым, без желтоватого оттенка уюта сектора B. Стены были облицованы серым металлом, а не мягким пластиком. Вдоль коридора стояли охранники. Не дроны, не автоматика. Люди. В черной форме сектора C, с реальным оружием на поясе. Их лица были скрыты визорами шлемов.
Каэль почувствовал, как мышцы напряглись. Не от страха. От готовности. Его тело оценило дистанцию до охранников. Вычислило углы обхода. Определило слабые точки в их броне. Шея. Суставы. Визор. Эти мысли возникли сами собой, холодные и расчетливые.
— Сюда, — Маркус кивнул на дверь в конце коридора. Она была массивной, герметичной, с символом черепа и шестеренки.
Они подошли к двери. Охранник преградил путь автоматом. — Допуск?
— Маркус, куратор проекта «Амальга...» — Маркус осекся. — Проект «Нейро-Коррекция». Код 7-7-Alpha.
Охранник приложил ладонь к сканеру. Дверь с шипением открылась. Внутри была та же кабина, что и раньше, но оборудование выглядело мощнее. Кабели были толще, экраны больше. В углу стоял шкаф с медикаментами и стабилизаторами.
— Клиент уже подключен? — спросил Каэль, входя внутрь.
— Да. Сержант Крэйн. Посттравматический синдром после учений в пограничной зоне. Он видит кошмары, которые мешают ему командовать взводом. Твоя задача — убрать страх, оставить боевую эффективность.
Маркус остановился у пульта управления. — Каэль. Это важно. Военные сны агрессивны. Подсознание солдата тренировано защищаться от вторжения. Если ты почувствуешь опасность — выходи немедленно. Не геройствуй.
Каэль смотрел на кресло. Оно выглядело как электрический стул. Ремни были шире, фиксаторы надежнее. — Почему они не могут сделать это сами? У военных есть свои психологи.
— Наши психологи работают с сознанием. Мы работаем с подсознанием. Они могут убедить человека не бояться. Мы можем удалить саму возможность бояться.
Каэль снял комбинезон, оставшись в черной майке. Шрамы на теле казались ярче при холодном свете ламп. Он сел в кресло. Холод металла проник сквозь ткань.
Маркус начал пристегивать ремни. — Ты уверен, что справишься? После инцидента в коридоре... твои показатели нестабильны.
— Я справлюсь, — сказал Каэль. Он смотрел в потолок. — Марк. Если я найду там что-то... странное. Что-то, чего не должно быть в сне солдата. Что мне делать?
Руки Маркуса замерли на фиксаторе запястья. — Что ты можешь найти там, Каэль? Там только сон. Галлюцинации. Тени.
— А если тени будут реальными?
Маркус медленно застегнул ремень. Щелчок прозвучал как выстрел. — Тогда это будет значит, что ты теряешь связь с реальностью. И я буду вынужден прервать сеанс аварийно. Это может навредить тебе.
— Понял, — Каэль закрыл глаза. — Запускай.
Маркус отошел к пульту. — Синхронизация. Уровень защиты: максимальный. Барьеры активированы. Каэль, ты меня слышишь?
— Слышу.
— Погружение через три... два... один...
Тьма накрыла его не мягко, как в секторе B. Она ударила. Будто его сбросили с высоты в ледяную воду.
Каэль открыл глаза.
Не было стерильного белого света. Не было мягких линий. Вокруг была грязь. Серая, липкая грязь, смешанная с маслом. Небо над головой было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Моросил дождь. Холодные капли стекали по лицу, смешиваясь с потом.
Он стоял в окопе. Стены укрепления были сложены из мешков с песком. В воздухе висел запах сырости, дешевого табака и пороха. Где-то вдалеке грохотало. Артиллерия.
Каэль посмотрел на себя. На нем была форма сектора C. Камуфляж, разгрузочный жилет, на груди автомат. Оружие было тяжелым, реальным. Он чувствовал вес магазина, чувствовал отдачу, застрявшую в мышцах плеча.
— Сержант! — кто-то крикнул рядом.
Каэль обернулся. Рядом стоял солдат. Лицо было перемазано грязью, глаза безумные. — Они идут! Слева фланг прорвали!
Каэль хотел сказать, что это сон. Что он здесь, чтобы лечить клиента. Но слова застряли. Его тело действовало само. Он вскинул автомат. Предохранитель был снят. Палец лег на спусковой крючок с идеальной точностью. — Прикрыть сектор! — заорал Каэль. Голос был чужим. Грубым, хриплым. — Гранаты вперед!
Солдат кивнул и метнул гранату. Взрыв прогремел совсем близко, земля дрогнула. Каэль не вздрогнул. Он вел огонь короткими очередями. Гильзы сыпались на землю, звеня о металл.
Это не мой сон, — пронеслось в голове. Это не сон Вэйна. Это не сон рабочего. Это воспоминание.
Он посмотрел на свои руки. Они держали оружие так, будто делали это тысячи раз. И самое страшное было не это. Самое страшное было то, что ему нравилось. В этом аду, среди грязи и смерти, он чувствовал себя живым. Здесь не было лжи сектора B. Не было стерильных улыбок Маркуса. Здесь была только цель и задача.
— Каэль! Отход! — крикнул голос в наушнике.
Голос был знакомым. Каэль замер. Этот голос он слышал в воспоминании. В том сне, где небо трещало. Это был голос Маркуса. Но не куратора в белом костюме. А солдата, который стоит рядом в грязи.
Каэль повернул голову. В соседней ячейке окопа стоял человек. Лицо было скрыто шлемом, но Каэль знал, кто это. — Марк? — прошептал он.
Человек в шлеме поднял оружие. Но не на врага. На Каэля.
— Ты должен проснуться, — сказал голос Маркуса. — Сейчас же.
Вокруг них мир начал рушиться. Небо снова затрещало. Пиксели реальности посыпались вниз, как пепел. Каэль понял: его выдергивают насильно.
— Подожди! — крикнул Каэль. — Кто я?!
— Ты — инструмент! — прогремел голос. — И инструмент не должен знать назначение станка!
Белая вспышка поглотила окоп, грязь и оружие. Каэль почувствовал, как его вырывает из тела, как будто душу вытягивают через соломинку.
Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание в реальности, — это свои руки. Они были в крови. Но когда он очнулся в кресле, руки были чистыми. Только нос снова кровоточил. А в ушах звенел тихий, монотонный гул. Гул системы, которая решила, что пользователь зашел слишком далеко.