Глава 12

Настоящее. Тюрьма округа Саффолк. День 60.

Зеркал в камере нет.
Зеркала — это оружие. Из них можно сделать нож. Из них можно сделать выход.
Вместо зеркала над раковиной прикручен лист полированной стали. Он мутный, поцарапанный тысячами ногтей. В нем ты не видишь себя. Ты видишь призрака. Размытое пятно цвета несвежего мяса.

Коул стоял перед сталью.
Шестидесятый день.
Два месяца без неба.
Гул в голове изменился. Раньше это был звук электричества. Теперь это был звук роя. Тысячи ос, запертых в черепной коробке, бьются о кости, требуя выхода.

Он провел рукой по лицу. Щетина стала бородой. Густой, жесткой.
Кто там, в отражении?
Это не Коул Мэддокс. Коул Мэддокс умер в тот момент, когда на его запястьях защелкнулись наручники.
Это Монстр.
То самое существо, которое отец выращивал в гараже. Существо, которое питается стероидами, болью и кровью близких.

— Привет, урод, — прошептал Коул отражению.

Отражение улыбнулось.
Коул не улыбался. А отражение — да.
Широкой, зубастой улыбкой Роберта Мэддокса.

Коул отшатнулся. Ударился спиной о нары.
Сердце забилось в горле, как пойманная птица.
«Спокойно. Это просто химия мозга. Нейроны умирают. Тау-белок душит кору».

— Ты нервный сегодня, — раздался голос с верхней нары.

Коул замер. Медленно поднял глаза.
Там, свесив ноги в тюремных тапках, сидел Маркус.
Живой.
Здоровый.
На нем была та самая толстовка «Celtics», в которой он был в ту ночь. Только на груди не было дырок от пуль. И крови не было.
Он выглядел так, словно просто зашел в гости.

— Марк? — выдохнул Коул.

— А кто еще? — Маркус спрыгнул на пол. Беззвучно. Как кошка. — Ты ждешь Санта-Клауса?

Коул сполз по стене на пол. Он хотел закрыть глаза, но веки не слушались. Он не мог не смотреть. Это была самая сладкая пытка — видеть его живым.

— Ты... ты глюк, — прошептал Коул. — Тебя нет. Я убил тебя.

Маркус подошел ближе. Он присел на корточки перед Коулом. От него пахло не тюрьмой, а дождем и мятной жвачкой.
— Убил, — легко согласился Маркус. — Две пули в грудь. Бах-бах. Ты даже не моргнул, братан. Это было... профессионально.

— Прости меня... — Коул закрыл лицо руками. Слезы просочились сквозь пальцы. — Господи, Марк, прости меня. Я не хотел. Это был не я. Это Монстр.

— Монстр? — Маркус наклонил голову. — Удобно. Свалить всё на Монстра. На Отца. На болезнь. А кто нажал на курок, Коул? Чей палец?

— Мой...

— Твой. — Маркус протянул руку и коснулся колена Коула. Прикосновение было ледяным. Холод прошел сквозь робу, сквозь кожу, прямо в кость. — Но я не злюсь.

Коул поднял заплаканное лицо.
— Что?