Глава 14

Настоящее. Тюрьма округа Саффолк. День 75.

Лиз Мэддокс надела свое лучшее платье. Синее, с белым воротничком. Коул купил его ей на первое Рождество после подписания контракта.
Оно висело в шкафу три года. Теперь оно висело на ней.
Лиз похудела. Горе — это самая эффективная диета.

Она стояла в очереди на досмотр. Вокруг были другие женщины. Жены гангстеров, матери наркоманов, подруги убийц. У них были усталые лица и цепкие глаза.
Лиз пыталась держать спину прямо.
«Я мать Коула Мэддокса. Мой сын — легенда. Мой сын — не преступник».
Но зеркало на стене КПП говорило об обратном. В зеркале отражалась старая, испуганная женщина, которая идет навещать убийцу.

— Обувь снять. Бюстгальтер с косточками? — рявкнула охранница.
— Нет, мэм.
— Проходите.

Комната для свиданий через стекло.
Лиз села на пластиковый стул. Он был привинчен к полу, чтобы его нельзя было швырнуть в стекло.
Она положила руки на колени. Пальцы дрожали.

По ту сторону перегородки открылась тяжелая дверь.
Вошел конвоир. А за ним...

Лиз прижала ладонь ко рту, чтобы задавить крик.

Это был не Коул.
Это был старик в теле гиганта.
Он ссутулился. Плечи, когда-то широкие как горизонт, опали. Кожа приобрела цвет тюремной каши — серо-желтый.
Но страшнее всего были глаза.
Раньше они были холодными, как у Роберта. Теперь они были... пустыми. Как окна в сгоревшем доме.

Коул сел. Он не посмотрел на неё. Он смотрел на телефонную трубку на стене, словно не знал, что с ней делать.

Лиз схватила свою трубку.
— Коул? Сынок? Возьми трубку.

Он медленно повернул голову. Моргнул. Как будто сигнал доходил до него с задержкой в десять секунд.
Трясущейся рукой он снял трубку и приложил к уху.

— Привет, мам, — голос был тихим. Скрипучим.

— Привет, мой хороший. Как ты? Тебя кормят? Ты выглядишь... ты выглядишь усталым.

Коул улыбнулся. Улыбка была кривой. Один уголок рта пополз вверх, другой остался на месте. Инсульт? Или просто мышцы забыли, как работать?

— Я строю, мам, — сказал он.

Лиз замерла.
— Что?

— Я строю мост. Здесь, — он постучал пальцем по лбу. — Большой мост. Через пролив. Папа говорит, что опоры слабые, но я пересчитал. Я использовал интегралы. Он выдержит.

Сердце Лиз пропустило удар.
— Коул... папа умер. Семь лет назад.

Коул нахмурился. В его глазах мелькнула паника. Потом гнев. Потом снова пустота.
— Нет. Он здесь. В углу. Он говорит, что я должен тренироваться. Но я устал бегать, мам. Я хочу рисовать. Ты принесла мои карандаши?