Глава 1
Глава 1
Ленинград, июнь 1929
Повестка пришла во вторник. Явиться в Наркомпочтель, Почтамтская девять, кабинет двести четырнадцать, для технической консультации по коротковолновым антеннам. Подпись — Прохоренко, начальник технического отдела. Такие вызовы приходили два-три раза в год, и Миша без энтузиазма ездил, когда была его очередь — обычно требовалось на пальцах объяснить то, что в ведомстве не смогли понять из служебной записки.
В четверг он надел серый пиджак, проверил, что карандаш и блокнот в кармане, и в одиннадцать утра поднялся по ступеням Наркомпочтеля. По дороге в трамвае он повторил про себя длины волн и размеры антенн для диапазонов двадцать пять, тридцать один и сорок метров — на всякий случай. Прохоренко любил начинать разговор с табличных значений: не потому что они были важны, а потому что их можно было знать наизусть и тем самым сразу поставить собеседника на место.
На входе — швейцар, старик в ливрее, пережившей и империю, и революцию. Миша показал повестку.
— В какой кабинет?
— Двести четырнадцатый.
— Аа... — Швейцар посмотрел на него чуть внимательнее. Потом сказал: — Прямо, лестница, второй этаж направо.
Миша сказал «спасибо» и пошёл. На лестнице подумал: наверное, показалось. На втором этаже — коридор с высокими потолками, двести четырнадцатый в конце. Постучал.
Кабинет был обычный. Стол, два кресла, окно во двор. Во дворе — берёза, пыльная, летняя.
Миша на секунду остановился.
За столом сидел не Прохоренко. Прохоренко был толстый, с одышкой, с бумагами в художественном беспорядке. Этот — худой, аккуратный, в сером костюме. На столе — одна папка, закрытая, без надписи. Рядом — два стакана чая, в подстаканниках. Один стоял у хозяина кабинета, второй — ближе к пустому креслу.
— Михаил Сергеевич? Проходите, садитесь. Чай будете?
Миша сел. Взял стакан. Сделал глоток.
Чай был хороший. Настоящий, листовой.
— Товарищ Прохоренко сегодня занят, — сказал человек. — Я решил, что сам с вами поговорю. Вопросы у меня общие, не технические. — Он аккуратно улыбнулся. — Человеческие.
Миша положил карандаш и блокнот на стол.
Вопросы были общие. Человеческие.
О работе — нравится ли, интересно ли, устраивают ли бытовые условия. Миша отвечал прямо. Работа интересная, бытовые условия — обычные ленинградские, он не жалуется.
О коллегах — кто умный, кто трудолюбивый. Миша назвал двух человек, недавно опубликовавших интересные статьи.
— А кто, может быть, не совсем лоялен? — последнее прозвучало между прочим, словно о погоде.
— Не знаю, я в этом смысле о коллегах не думал.
— Понимаю.