Глава 2

Бруклин, июль 1929

Между шестью и семью Лёня любил свой Бруклин больше всего.

Днём Бруклин был деловитый, шумный, полный людей, спешивших с таким видом, будто знали зачем. Ночью он притворялся опасным. А в этот час просто был — район, улицы, дома, граммофон где-то на третьем этаже, лай собаки.

Магазин стоял на Montague Street, в Бруклин-Хайтс. Над дверью — вывеска:

STEIN RADIO SUPPLY

Demonstrations • Installation • Shortwave

Буквы Лёня заказывал золотые. Теперь они были скорее жёлтые, но если встать правильно и прищуриться — ещё годились.

В витрине стояли два приёмника.

Слева — аккуратная консоль в ореховом корпусе, достаточно красивая, чтобы человек, пришедший за лампой за доллар двадцать, на минуту начинал думать о собственной гостиной. Радио как мебель. Радио как обещание, что будущее будет стоять у тебя дома, рядом с креслом и торшером.

Справа — улучшенный Лёней коротковолновый Pilot Super-Wasp. Открытое шасси, сменные катушки, две шкалы, отдельный блок питания и провода, которые покупатели предпочитали не замечать. Это был аппарат не для всех: для тех, кто сначала спрашивал не цену, а диапазон.

Первый приёмник обещал музыку после ужина.

Второй — чужие страны, если хватит терпения, и чужие континенты, если повезёт.

Между ними — карта мира и табличка:

Shortwave Evenings — Thursday 8 PM

Под картой висели QSL-карточки — почти два десятка: Эйндховен, Челмсфорд, Берлин, Монреаль. Одна, из Сиднея, была Лёниной гордостью. Между аккуратными типографскими карточками выделялась самодельная — от радиолюбителя из Манчестера, которого Лёня услышал прошлой зимой на сорока метрах.

QSL — heard in Brooklyn, N.Y.

Эта нравилась Лёне больше остальных. От вещательных станций приходили официальные подтверждения. От радиолюбителя — подтверждение человеческой связи.

К восьми подтянулись свои.

Первым, как всегда, пришёл доктор Вайс — стоматолог из Бруклин-Хайтс, шестьдесят два года, лысый, с большими мягкими руками, которые на работе лезли людям в рот, а здесь крутили ручку настройки с хирургической осторожностью. Вайс ходил к Лёне по четвергам уже полтора года. Радиолюбителем он стал случайно: купил у Лёни приёмник для жены, жена не заинтересовалась, и приёмник остался у Вайса. Теперь Вайс ловил Лондон и Париж, записывал время и длину волны в тетрадку и считал это лучшим хобби, которое у него было в жизни.