Часть 4

 — Честно говорю: я не хотел! Я очень сильно извиняюсь за тот инцидент и хочу загладить свою вину, — в трубке телефона послышался глубокий вздох. Этот же вздох прокатился по губам Миры, которая прикрыла глаза пальцами. — Очень виноват перед вами, Чон Мира-сонбэ. Скажите, к-как я могу загладить свою вину?

Где-то в интернете, Мира читала, если мужчина хочет загладить перед женщиной вину, то он должен не гладить, а лизать. Девушка покачала головой, отгоняя любые мысли касаемо Бэкхёна. Он слишком невинный для такого, да и в принципе она знает его слишком мало. Исину она бы могла шутки ради такое предложить, так он близкий, ближе всех, кто с ней работал или находился.

— Боже мой, Бён Бэкхён, пожалуйста, просто отстаньте от меня, — выдохнула Мира. — Тем более со своими извинениями. Вы извинились тогда. Вы оплатили ужин сами, сказали, что вам не надо денег. Вы оплатили химчистку платья. Пожалуйста, всё...

— Я тогда хотел бы позвать вас на кофе.

И что вот ему скажешь, настырному идиоту? Отказаться? Не получится. Согласиться? Бред. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Он же не выльет на неё кофе? Или выльет?

Хорошо, когда в мужчине есть капелька непредсказуемости. Плохо, когда этой непредсказуемости боишься, словно бешеной собаки. Но Миру в своё время бешеная собака и укусила в детстве, так что бояться нечего.

— Ладно, но это будет в последний раз, журналист Бён, — выдохнула она. — Где увидимся?

Бэкхён назвал точный адрес, для верности ещё и сообщением сбросил, сказал, что очень ждёт встречи, и сбросил вызов. Мира только потёрла лицо ладонями вновь: она ужасно утомилась разговаривать с этим человеком, и ведь теперь не сможешь никак убраться вон со свидания, даже если приплетёт Исина, то это не даст никаких гарантий. Наоборот, кажется, Бён Бэкхён будет рад компании, потому что он выглядел очень добрым. Чон задумалась.

А если и правда позвать ещё и Исина на всякий случай?

Да нет, бред какой-то, этот Бэкхён потом действительно кофе на неё прольёт и попросит ещё одну встречу.

Конечно же, Мира не сомневалась, что вновь посыплются каверзные вопросы, к которым стоило давно привыкнуть, но на парочку из них всё же были варианты ответов. Ответит, правда, и получит что-нибудь колкое, как кажется, но, с другой стороны, в чём суть интервью? Суть интервью в том, чтобы узнать о человеке побольше, вытащить из него всю грязь и излить её на бумагу. «Чёртовы бумагомаратели», — фыркнула Мира и принялась собираться. Исина она, конечно же, с собой не позовёт — это глупо.

Но он ведь не глупый мальчишка и сам пойдёт следом, потому что ему надо следить за безопасностью подруги. И пускай этот странный Бён Бэкхён заикается и делает вид, что смущён, он — тёмная лошадка, которую ещё надо изучить и препарировать, как лягушку. Закрались смутные сомнения, что это опять ненормально — следить за подругой на уже второй встрече с новым человеком, но Чжан прикрывался волнением за неё. Несмотря ни на что, она оставалась девушкой, а девушек очень уж любят затаскивать в тёмные злачные места, и пускай Мира могла за себя постоять, Исин всё равно переживал.

— Мы можем продолжить наше интервью, или лучше на пока замолчать? — был один из первых вопросов, когда Бэкхён оплатил сырный латте для дамы и обычный американо для себя. Мира в этот момент думала, что надо просто держаться, как она держится за стаканчик с любимым напитком, чей вкус сыром оседал на губах и под языком. Даже отвечать не хотелось. Но при этом Бэкхён странным образом симпатизировал, не вызывал отвращения, а просто приходилось вздыхать из-за его неловкости. Он был таким, каким есть. Конечно, его это стесняло, но в присутствии такой девушки, как Чон Мира, он старался чувствовать себя увереннее.

— Да, можем.

— Я из тех, кто любит спросить весьма каверзные вопросы, и в их число обязательно входит информация о том, какие у вас отношения с родителями и сподвигли ли они заниматься тем, чес вы увлекаетесь сейчас, — заикание пропало, появился деловой тон, потому что, видимо, для этого всего нужно специальное разрешение. — Скажите, правда ли то, что ваши родители не были в восторге, когда узнали, что вы хотите стать танцором?

— Никакой родитель не захочет, чтобы его дитя мучилось на низкооплачиваемой работе, потому мама и хотела, чтобы я стала экономистом. Но не всё происходит так, как считают важным и нужным родители. Порой бывает и так, что жизнь переворачивается с ног на голову и абсолютно никто не может сказать, в какой момент это произойдёт. У меня это случилось, когда я встретила Чжана Исина, своего партнёра.

— И именно он вас подтолкнул к данному выбору?

— Да, — пожала плечами Мира, — просто я увидела однажды, как он танцует, и поняла, что я должна танцевать так же, как и он. С такой же отдачей. И я должна быть рядом с ним. Как видите, мы вместе уже довольно долго.

— Тогда я задам нескромный вопрос. Вы говорите, что «вместе достаточно долго». Значит ли это, что вы встречаетесь?

— Нет, — всколыхнулась Мира и ощутила пристальный взгляд в лопатки. — Нет, м-мы не встречаемся. Но заботимся друг о друге по мере возможности, потому что каждому человеку важна поддержка.

— Но вы его любите.

— Что?

Бэкхён просто сопоставил два и два, сложил их вместе и получил удивлённое лицо Миры. Не то чтобы она Исина любит. Просто влюблена. Давно. И настолько к этому состоянию привыкла, что уже перестала обращать внимание и плыть в облаках, полных ваты. Ну что она могла ответить на этот вопрос? Утвердительно?

— А мне нравитесь вы, Чон Мира, — сказал Бэкхён, и у девушки заложило уши. — И я бы хотел с вами пообщаться не для записи.

Приплыли.

Мира вернулась в отель оглушённой, с букетом цветов, что ей подарил Бэкхён перед уходом, и полнейшим непониманием. На небольшой кухне номера Исин сделал салат Цезарь и налил им обоим зелёный чай, и как только они поели и поставили гортензии в вазу, Чжан произнёс:

— Я буду ставить новую хореографию. Хочу опробовать новые движения, к тому же знаю, что тебе нужна хорошая практика. Но сразу скажу, что в конце будет неожиданный элемент. Моя импровизация. Когда будем выступать на новом конкурсе через месяц, мы его исполним.

Приплыли версия два точка ноль.

— Без проблем, — девушка подняла руки и выдохнула. — А теперь я мыться и спать.

И что теперь делать?