Глава 6

Молчит река,

Но в темной глубине

Шепот уносит страх.

Утро в Золотом Крыле было бесцветным; туман укутал всю столицу в очередной снежный день. Саюри медленно шла вдоль деревянной галереи, ступая по холодным доскам. Тот редкий, хрупкий покой, который витал над павильоном Юмеко, казалось, длился вечно. Несмотря на ранний час, аромат жасмина уже расползался по коридорам: тонкий, вязкий, как шелк по коже. В павильоне госпожи Юмеко всегда пахло одинаково: аромат жасмина, влажной древесины и чуть горьковатого дыма от утреннего угля оседал на легких всех, кто задерживался в павильоне императорской фаворитки. Этот аромат стал ее печатью и хрупким, редким для дворца спокойствием.

Саюри остановилась перед массивной дверью, глубоко вдохнула и поклонилась, хотя вокруг не было ни души. Юмеко не нуждалась в напоминании о почтении. Само почтение просто витало рядом с ней. Госпожа сидела на террасе, спиной к залу, лицом к саду. Ее силуэт был тонким, почти хрупким, как у принцессы Хины. Кимоно цвета весенней сливы, широкие рукава аккуратно сложены на коленях, а волосы строго собраны высоко и туго, с золотой шпилькой, как струна в инструменте. Юмеко пила чай, смотря на императорский закрытый сад вдали, куда не было доступа никому без дозволения императора или его семьи.

— Госпожа, вы звали меня, — тихо сказала Саюри, стоя позади нее.

Юмеко не обернулась сразу. Она продолжала с интересом смотреть на оголенный заснеженный сад, где легкий ветер покачивал ветви бамбука, словно кто-то невидимый проходил между стеблями.

— Да, — наконец она подала свой привычно безразличным, ровным, тягучим голосом. — Подойди ближе.

Саюри сразу же подошла и опустилась на колени перед несокрушимой любимицей императора.

— С этого дня ты закреплена за моим павильоном. — Голос Юмеко смягчился, но, тем не менее, каждое слово резало воздух. — Императрица согласилась. Но я не привыкла брать ненужных людей, если ты понимаешь, о чем я.

— Благодарю вас за милость, госпожа. — Саюри опустила голову ниже.

— Ох, милости здесь нет места, — женщина наконец повернула голову и посмотрела на Саюри. Ее глаза были глубоко темными, но в них мерцало что-то такое, что женщина, привыкшая к боли, всегда замечает первой: скрытая настороженность. — Мне нужна служанка, которая умеет молчать и больше слушать. И... несомненно, видеть больше, чем могут сказать ее глаза.