Глава 1
пролог
Кэтти бежала, пока не перестала чувствовать ноги.
Сначала исчезли пальцы — они просто превратились в куски льда, колотящие по мокрой земле. Потом онемели ступни. Теперь ей казалось, что она несется по лесу не на своих ногах, а на двух бессмысленных деревянных протезах, которые вот-вот подломятся.
Ветки хлестали по лицу. Острые, мокрые, они оставляли на коже нити жжения, но боль уже не имела значения. Дождь заливал глаза, и мир превратился в размытое пятно черного, серого и бесконечного, давящего зеленого. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая ребрами дробь, которая, как ей казалось, разносилась по всему лесу.
Как долго я ещё смогу бежать?
Она не знала. Час? Два? Ей казалось, что эта гонка длится вечность. Ноги двигались на автомате, легкие горели, каждый вдох давался так, будто вместо воздуха она глотала битое стекло. Знала только одно: если остановится — умрёт.
Лес. Ночь. Дождь. И он.
Она не слышала шагов за спиной уже минут десять, но это не имело значения. Она знала, что он рядом. Чувствовала. Тем же животным, первобытным чутьем, которое когда-то заставляло первых людей сжиматься в пещерах при звуке рыка. Только сейчас рык был тихим, насмешливым и слишком человеческим.
Кэтти прислонилась к шершавому стволу, пытаясь отдышаться. Кора впилась в щеку, пахло прелым мхом и гнилью. Она закрыла глаза на секунду — всего на секунду. Веки стали свинцовыми, мышцы спины сводило судорогой. Она представила на миг, как просто было бы сесть. Опуститься на этот влажный мох, свернуться калачиком и закрыть глаза. Пусть будет, что будет.
Хруст.
Ветка.
Где-то справа. В трех шагах.
Кэтти вжалась в кору так сильно, что, казалось, стала ее частью. Растворилась в запахе смолы и сырости. Она вглядывалась в пелену дождя, пытаясь стать невидимкой. Боялась даже моргнуть. Каждая капля, упавшая на лицо, казалась прикосновением. Каждый шорох — шагом.
Ни звука. Только дождь и ветер. И ее собственное сердце, которое, наверное, слышно на другом конце леса.
Она ждала. Считала удары пульса. Десять. Тридцать. Сорок семь.
Тишина.
Неужели пронесло?
Она не позволила себе поверить. Слишком хорошо знала его игры. Но тело уже начало разгибаться, когда где-то вдалеке, совсем далеко, раздался низкий, протяжный смех.
И через минуту она снова сорвалась с места, раздирая локти о ветки, проваливаясь в лужи, с одним только желанием, застилавшим разум белым шумом: дальше, дальше, только не останавливаться.
***
Утром она сидела на кухне с кружкой кофе и строила планы.