Глава 1. Она и я.

Однажды люди жили иначе.

В своём стремлении к возвышению они позабыли о мирском, в связи с чем разразилась техногенная катастрофа всеобъемлющего масштаба. Словно наказание за безмерную гордыню, их цивилизации канули в небытие, а сами они, как вид, оказались перед пропастью забвения.

Всем им пророчили неизбежную и заслуженную гибель в саморазрушении. Но спасение объявилось в Созидании.

Так нам говорили, и потому так мы считали.

***

Ведя эту запись на фоне огненного заката, всё в моих глазах сменяется давними и насыщенными воспоминаниями. Их мне из головы никогда не выбросить. Впрочем, как и тех, благодаря кому они там и оказались. Даже если все они давно ушли в объятия смерти.

Но вместе с тем проявляются и ассоциации о пламенной страсти, в которую меня невольно затянули с головой. Её ожоги навсегда оставили чёткие следы на моём теле и душе, достоверно повторяя форму их источника.

Пожалуй, отбрасывая абстрактность, мне следует представиться.

Меня зовут Рион Омнис, и я Создательница из маленького города Кай-Минами, которую людям было велено почитать в качестве одной из возведённых до статуса божеств. Таких, как я, раньше было куда больше. А если соотносить ту численность с людской популяцией, то мы составляли от неё всего лишь одну тридцать седьмую.

С виду разница огромная, но крылась она прежде всего в нами отведённом.

Ещё во время начала подросткового возраста, когда меня настигла гормональная перестройка, также известная как «кризис тринадцати лет», во мне пробудилась могущественная сила под названием «Созидание». Её концепт обширен и многогранен, и для уместности, оставляя подробности о ней на потом, я лишь скажу, что вместе с этим на меня взвалили неимоверную ответственность.

По прошествии веков после прегрешений человечества, вся их участь перешла на плечи тех, кто был связан с миром разумом и проявлял уровень этого когнитивными способностями. Иначе говоря, таким, как я, было отведено решать дальнейшую участь людей и вектор их развития почти во всех его проявлениях.

Таков был отлаженный механизм заботы о виде, что не смог преодолеть спровоцированные своими же руками испытания. Его приравняли к культу нашего почитания, и обратное тому считалось неприкрытым Вероотступничеством.

Думая об этом и по сей день, я, честно говоря, сомневаюсь в жестокости такой управленческой системы, ведь сопряжена она была с незыблемым порядком.

Однако, не будь порядок вещей таковым, то я бы не встретила «её».