6.Бусинка
"Watch me, stop me, save me, kill me yourself."
Смотри на меня, останови меня, спаси меня, убей меня сама
Serial Killer
Луна светила в окно, сквозь открытые шторы. Если этот ублюдок там, то пусть смотрит на то, как меня трахает другой парень.
Эш стянул рубашку через голову. Я позволила себе секунду просто смотреть. Широкие плечи. Рельефный живот. Дорожка светлых волос, убегающая за ремень джинсов.
— Нравится? — спросил он с усмешкой.
— Сойдёт, — ответила я, но голос предательски дрогнул.
Неизвестный: «Я заставлю тебя пожалеть, бусинка. Он не успеет даже кончить»
Я выключила телефон, раздражённо выдохнув, а после переключилась на действия Эша. Он стянул с меня топ, а потом лифчик. Его холодные ладони легли на мою грудь, а губы сомкнулись на соске. Я выгнулась к нему на встречу, прикусив губу до крови. Голова откинулась на подушку и мир сузился до одного приятного действия.
— Чёрт... — выдохнула я, когда его рука скользнула ниже, расстёгивая молнию на моих джинсах.
— Тише, — усмехнулся он. — Разбудишь своих подруг.
Он стащил с меня джинсы, потом трусики. Я осталась лежать перед ним обнажённая, чувствуя, как воздух проходит по моей коже. Эш смотрел на меня — долго, жадно. Потом наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра. Поднимаясь влажной дорожкой выше.
— Можно? — спросил он, и его голос дрогнул.
— Да, чёрт возьми.
Его пальцы коснулись меня там, где я уже была влажной и готовой. Один палец скользнул внутрь — медленно, осторожно. Я застонала, сжимая простыню. Он двигался плавно, изучая меня, наблюдая за моей реакцией. Потом добавил второй палец, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения.
— Ты такая узкая, — прошептал он, и в его голосе было искреннее восхищение. — Такая...
Дверь распахнулась. Без предупреждения, она ударилась об стену с такой силой, что слетела с петель.
Я не успела закричать, от того, что происходит. Только увидела, как наслаждение с лица Эштона спадает и перетекает в шок. Его пальцы выскользнули из меня, а сам он подлетел на воздух.
Тень.
Огромная, чёрная, которая заполнила весь дверной проём. Я не видела лица — только силуэт, широкие плечи под тёмной широкой толстовкой с накинутым капюшоном. Лунный свет падал из окна, но его лицо все так же оставалось в тени. Будто сама тьма отказывалась его показывать.
Тень схватила Эша за горло одной рукой и впечатала в стену. С такой силой, что я услышала хруст. Эш захрипел, вцепившись в чужие пальцы, но это было бесполезно — всё равно, что пытаться разжать гидравлический пресс.
Я скатилась с кровати, даже не думая о том, что я обнажена. Схватила ножницы с тумбочки, они скользили в потных ладонях.
— Отпусти его! — Мой голос просто визжал.
Он медленно, почти лениво повернул голову в мою сторону. Я не видела глаз, но чувствовала знакомый взгляд на себе — он скользнул по моему обнажённому телу, задержался на груди, на бёдрах. Остановился на ножницах в моей руке. От этого взгляда мне захотелось прикрыться, да просто провалиться под землю.
— Бусинка, — произнес он. Голос был низким и слишком властным. Он звучал так, будто что-то мне обещает. — Я не угрожал, я тебя предупреждал. Очень и очень вежливо предупреждал.
— Отпусти. Его. — Я выставила ножницы перед собой.
— Или что? Ткнешь меня в этой зубочисткой? — В его голосе послышалась усмешка, но она была механической. — Давай, попробуй. Может, это будет весело.
Я не успела и пикнуть.
Он перехватил мою руку быстрее, чем я моргнула. Даже не оборачиваясь. Одна его рука всё ещё держала Эша за горло, а вторая сомкнулась на моем запястье — не причиняя и капли боли, просто обездвиживая.
Чертов ублюдок, обозначил кто тут главный. Это он контролирует всю ситуацию.
— Тише, — прошептал он, наклоняясь ко мне, от чего сильнее сжимал горло Эша. Я почувствовала его дыхание на своей щеке — горячее, пахнущее табаком. — Не нужно дёргаться. Я пришёл не за тобой.
Он перевёл взгляд еа Эша. У него практически не осталось сил сопротивляться. Его руки слабо царапали его ладонь,а красивые веснушчатые пальцы — те самые, которыми он только что касался меня, которые были внутри меня, — бессильно подрагивали.
— Посмотри на меня, Ариана. Нет, не на него.
Я не хотела, но подчинилась. Подняла голову и уставилась в чёрный провал капюшона. Там, в темноте, мне кажется, что я увидела блеск глаз и очертания его подбородка. Или это просто игра света, мой страх рисовал то, чего нет.
— Посмотри, что ты наделала, — продолжал он почти ласково, и от этого волосы по всему телу встали дыбом. — Ты позволила его пальцам касаться тебя там, где имею право быть только я. Этого я не могу простить, понимаешь?
— Я ничего тебе не должна, урод! — Вскрикнула я. — Ты никто для меня.
— Я — единственный, кто имеет значение в твоей жизни.
Он отпустил мои руки — мягко, совсем не так, как держал парня. А потом взял руку Эша. Взял его указательный палец — тот самый, который пару минут назад скользил внутри меня.
— Нет, — я хотела сказать громче, но голос превратился в шёпот. — Нет, нет, нет, пожалуйста...
— Им он трогал тебя здесь, — он переместил руку на меня и коснулся моего соска, и я вздрогнула, меня как будто ошпарило. — И здесь. — Его палец скользнул по животу вниз, и я зажмурилась. — И здесь.
Хруст.
Влажный, чистый, как куриное крылышко за ужином. Я открыла глаза и увидела, как указательный палец Эша вывернут под неестественным углом. Кость прорвала кожу — белая косточка выступила и поблескивала.
— Указательный. Им он трогал тебя здесь, — он коснулся моего соска свободной рукой, и я вздрогнула всем телом. — И здесь. — Его палец скользнул по моему животу вниз, и я зажмурилась. — И здесь. Верно?
— Один, — спокойно произнес незнакомец.
— Пожалуйста, остановись — я вцепилась в его пассивное плечо. — Пожалуйста, я сделаю, что угодно...
— Что угодно? — он на мгновение замер, и в его голосе мелькнуло искреннее любопытство. — Запомню. Бусинка, но сейчас мы продолжим твоё наказание.
Второй палец. Средний палец, тот, что делал круги внутри меня.
— Два.
Эш уже не просто кричал, а рыдал, захлёбываясь, и его слезы смешивались с кровью, которая брызгала на его лицо Его ноги подкосились, и он повис на чужой руке.
— Пожалуйста... — прохрипел он. — Я не знал... я не знал, что она твоя...
— Не знал? — переспросила тень с почти искренним удивлением. — Что ж, это меняет дело. Если бы ты знал и всё равно полез — я бы убил тебя. А так... просто покалечу.
Третий палец. Безымянный. Он не просто сломал его — он вывернул сустав до конца, так что палец повис на лоскуте кожи. Щёлкнуло, как тугая резинка. Кровь закапала на пол — частыми, тёмными каплями.
— Три. — Он вытер руку о джинсы Эша, аккуратно, почти брезгливо. — Достаточно. Остальные пусть живут. Будут напоминать тебе обо мне.
Он разжал хватку, и Эш рухнул на пол, баюкая изуродованную руку. Он скулил, как раненый пёс, сворачиваясь в клубок. Кровь растекалась по половицам, впитываясь в старое дерево.
Тень повернулась ко мне. Я стояла голая, дрожащая, в слезах, и даже не пыталась прикрыться. Смысла не было. Он уже видел всё.
— Ты запомнишь этот урок, Бусинка, — сказал он тихо, почти интимно. — Все, кого ты подпускаешь слишком близко, становятся мишенью. Их боль — на твоей совести. Их кровь — на твоих руках. — Он провёл пальцем по моей щеке, стирая слезу. — Но слёзы... слёзы я тебе прощаю. Ты красивая, когда плачешь.
— Я тебя ненавижу, — прошептала я.
— Знаю. — В его голосе послышалась улыбка. — Это делает всё только интереснее.
Он отступил в тень дверного проёма. Чёрный силуэт, который растворялся в темноте, как чернила в воде.
— До скорой встречи, Ариана. И пожалуйста, в следующий раз выбирай партнёров с менее симпатичными пальцами. Мне не нравится портить красивые вещи. Но для тебя я сделаю исключение. Всегда.
Шаги.Скрипнула лестница. Хлопнула входная дверь.
И тишина.
Я стояла посреди комнаты, голая, босая, в луже чужой крови. Эш скулил на полу. Где-то в коридоре уже слышались торопливые шаги — девочки проснулись от криков. Прибежав в комнату.
Кровь.
Она была повсюду. На полу, на стене, на моих обнажённых ногах. Я стояла посреди комнаты и смотрела, как тёмные капли впитываются в старое дерево.
— Ари! — голос Даны донёсся откуда-то издалека. — Ари, что, чёрт вощьми...
Она замерла в дверном проёме. Лилит выглянула из-за её плеча, и её лицо в лунном свете было белым.
— Боже, — выдохнула Дана. — Боже, боже, боже...
— Вызови скорую, — сказала я, ровно, спокойно, как будто бы он забрал весь мой страх с собой.
Лилит уже набирала номер. Дана бросилась ко мне, стянула с кровати одеяло и накинула мне на плечи. Встав рядом она смотрела со мной на Эштона, как на музейный экспонат.
Он лежал на полу, прижимая к груди изуродованную кисть. Пальцы, вернее то что от них осталось, торчали в разные стороны, как сломанные спицы. Кровь всё еще сочилась из них. Он уже не плакал, а только смотрел в потолок стеклянными глазами и едва слышно шептал:
— Я не знал... я не знал...
Я опустилась на колени рядом и провела ладонью по светлым волосам. Теперь они были мокрыми от пота.
— Прости, Эштон, — сказала я тихо. — Я не знаю кто это, правда...
Он даже не посмотрел на меня. Может он больше не хотел иметь ничего общего со мной.
Я бы на его месте тоже не хотела.
Скорая приехала через пятнадцать минут и почти сразу же полиция. Это те же самые копы, которые были здесь два дня назад. Тот же усталый детектив — кажется, его звали Маркус, — только теперь он смотрел на меня с чем-то вроде жалости. Или подозрения. Или того и другого сразу.
— Мисс Синклер, — сказал он, когда Эша уже увозили на носилках, а санитары собирали окровавленные бинты, — я понимаю, что вам тяжело. Но я должен спросить. Вы знаете, кто это сделал?
— Нет.
Слово вылетело раньше, чем я подумала. Я знала, что вру. Знала, что если расскажу им про сообщения, про сталкера, про всё — они, возможно, смогут его найти. Но что-то внутри меня кричало: «Не смей». Потому что если он узнает, что я обратилась в полицию, — Эш отделается сломанными пальцами. А следующий может не отделаться вообще.
— Вы уверены? — Маркус прищурился. — Потому что, судя по состоянию двери, это был кто-то физически очень сильный. И судя по тому, что ничего не украдено, — мотив не ограбление.
— Я не знаю, кто это. — Я смотрела ему прямо в глаза, и где-то глубоко внутри гордилась тем, как ровно звучит мой голос. — Я была... занята. Потом дверь выбили. Он был в капюшоне. Я не видела лица.
— А ваш друг? Эштон? Он может опознать нападавшего?
— У Эштона сломаны три пальца и, кажется, сотрясение мозга. Он не помнит даже собственного имени.
Это было правдой. Когда санитары поднимали его, он бормотал что-то бессвязное. Кажется, звал маму.
Маркус вздохнул и захлопнул блокнот.
— Мисс Синклер, я понимаю, что вы пережили травму, но если вы что-то скрываете, это только подвергает вас опасности. И ваших подруг тоже.
— Я ничего не скрываю.
Он ушёл. Я осталась стоять на крыльце, завёрнутая в одеяло, и смотрела, как машина скорой увозит Эша. Мигалка отбрасывала красные блики на старую лозу, и она казалась живой.
Я вернулась в дом и девочки ждали меня в коридоре.
— Ты соврала им? — тихо спросила Лилит
— Да.
— Почему?
— Потому что если он узнает, что я заявила на него, он придёт снова. И в следующий раз сломает не только пальцы.
Девушки промолчали, а потом обняли меня.
— Тогда что мы будем делать? — Спросила Дана
— Мы? — Я посмотрела на них. — Никаких «Мы». Вы уедете сразу после похорон. Я не позволю вам оставаться в опасности, которая угрожает в основном мне.
— Ари... — Лилит взяла меня за руку.
— Нет, Лила. — Я вырвала руку. — Ты видела, что он сделал с Эштоно. Если ты думаешь, что я позволю тебе или Дане стать следующей мишенью, то это категорически нет.
Дана открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент мне пришло уведомление.
Неизвестный: «Ты устроила шоу, Бусинка. Понравилось быть в центре внимания?»
Я ничего не ответила, нервно кусая губу.
Неизвестный: « Не переживай за друга. Пальцы срастутся. Не советую приглашать ещё кого-нибудь в гости»
Я нервно сглотнула.
Неизвестный: «Сладких снов, милая»