7. Монстр
I am perfectly sane
Я совершенно здоров,
But I am.The invisible man
Но я. Невидимый человек.
I am The invisible man
Я невидимый человек.
Лето.
Время, когда нормальные люди жарят мясо на заднем дворе, ездят на пляж и трахаются в отелях с видом на море. Для меня лето — это сезон охоты. Не на оленей, не на медведя и даже не на уток. На тех, ето заслуживает оказаться в моей яме. Или в собственной.
Сегодня мой список пополнил — Николас Херейро.
Его дом стоит совсем на отшибе, в час езды от Бостона. Аккуратный газончик — неестественно зеленый. Белый забор, колонны с сидящими на них орлами. Идиллия. Американская мечта с кусочками Испании в интерьере. Мать Херейро была оттуда, и он почему-то решил, что керамическая плитка ручной работы и флаг над камином сделают его хорошим человеком. Не сделали.
Внутри этой мечты живёт мужчина, который последние десять лет насиловал собственных дочерей.
Обеим не было и двадцати, когда это началось. Старшая, Линдси, сбежала в двадцать три — теперь она сидит где-то в районе Огайо, панически боясь людей, которые похожи на её отца. Я знаю это, потому что нашел ее. Мы поговорили. Она рассказала мне буквально всё — выложила, как на исповеди, только вместо священника был незнакомец в капюшоне, который пообещал, что её отец никогда никого не тронет. Она заплакала. Кажется, от облегчения. Кажется, я впервые в жизни сделал что-то, похожее на добро. Забавно.
Младшая, Эмили, исчезла в девятнадцать. Передо мной гараж. Розовый велосипед до сих пор стоит в углу — я вижу его через приоткрытую дверь. Блёстки на раме и розовые кисточки на ручках. Интересно, Херейро хранит его из сентиментальности или из лени? Спрошу перед тем, как рассправиться с ним.
Мать знала об всём. Знала и молчала. Муж хорошо зарабатывал, у них была вилла в Испании, огромная особняк, две машины и абонемент в гольф-клуб. Ради этого можно было закрыть глаза на пару дочерей, правда? Однажды она всё-таки ушла — через три года после того, как Эмили пропала. Уехала к сестре в Вермонт, сказала соседям, что не выдержала такой трагедии. Не уточнила, какой именно. В полицию не пошла — «Всё равно уже ничего не изменить». И правда. Эмили не найти, а Линдси не исцелить.