Эпилог

Она учила меня, что монстры не умирают. Она не сказала, что они могут воскресать. По кусочкам. По осколкам. По ночам, когда ты лежишь рядом и слушаешь, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, живо.

Два года спустя.

Я сижу на крыльце дома Агнес.

Того самого, где Ариана нашла бабушку мёртвой. Того самого, где я впервые оставил спичку на белом кафеле и где она впервые назвала меня монстром.

Теперь это наш дом.

Не мой. Не её. Наш. Странное слово для человека, который всю жизнь считал, что «моё» — это единственно возможная форма собственности. Но Ариана научила меня делить. Не вещи — она не требует, чтобы я делился вещами. Она требует, чтобы я делился собой. Тем, что осталось от меня после всех этих лет.

Лето в этом году выдалось жарким.

Воздух тяжёлый, как перед грозой, но гроза не приходит. Трава на газоне — свежескошенная, пахнет зеленью и чем-то острым, что режет ноздри. Точно так же пахло тогда, двадцать лет назад, когда я толкнул того мальчика. Разница лишь в том, что теперь я не чувствую пустоты. Теперь я чувствую её.

Ариана спит наверху. Я слышу её дыхание через открытое окно — тихое, ровное, без тех кошмаров, что мучили её в первый год. Иногда она всё ещё кричит по ночам. Иногда я просыпаюсь от того, что она бьётся в моих руках, пытаясь вырваться из сна, который держит её крепче, чем я когда-либо держал.

Но это бывает редко. Всё реже.

Время лечит? Нет. Время просто притупляет края. Делает боль привычной. Врастает в тебя, как осколок под кожу, который уже не пытаешься вытащить, потому что понял — без него ты не целый.

— Ты опять не спишь, — её голос звучит за спиной.

Я не оборачиваюсь. Слышу, как она идёт босиком по деревянному полу, как скрипят половицы под её лёгкими шагами. Накидывает на плечи мой старый свитер — тот, который она забрала в первую неделю после того, как мы переехали сюда. Говорит, что он пахнет мной. Я не чувствую запаха. Но если она говорит — значит, так и есть.

— Я всегда не сплю, — отвечаю я.

— Ты должен отдыхать.

— Я отдыхаю, когда смотрю на тебя.

Она садится рядом. Прижимается плечом к моему плечу. Волосы — золотистые, длинные, пахнут её шампунем и чем-то сладким — касаются моей щеки. Я закрываю глаза и вдыхаю этот запах. Вдыхаю её.

— Демиан, — она берёт меня за руку. Пальцы холодные — она вечно мёрзнет, даже в такую жару. — Ты думаешь о нём?

Она не уточняет, о ком. Не нужно. У нас есть только одно имя, которое мы не произносим вслух, но которое преследует нас обоих.

Кинан.