Предложение от другого

Мы всей компанией гуляли по парку — осень уже уверенно вступала в свои права: листья сыпались под ноги, воздух был прохладным, но свежим. Мы смеялись, что-то обсуждали и в конце концов уселись на длинную лавочку отдохнуть. Томми сел рядом со мной, Фарадей с другой стороны, а Вудди и Дейви расположились напротив. Всё было спокойно.

И вдруг — словно ниоткуда — к нам подошёл парень. Немного старше, чем мы, с напряжённым видом. Он остановился прямо передо мной, вытащил из кармана крошечное колечко и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Я знаю, мы ещё молоды… но выходи за меня?

Тишина разорвала наш круг. Никто даже дышать не решался.

И ровно через секунду Томми уже встал. Резко, так, что лавка под ним чуть качнулась. Его плечи распрямились, лицо стало жёстким, в глазах горело что-то дикое. Он сделал шаг к этому парню и почти ткнул его пальцем в грудь:

— Ты что, охренел? — сказал он резко, громко, так что прохожие обернулись. — Ты вообще понимаешь, к кому подошёл?!

Парень застыл, не ожидая такого. Но Томми не дал ему времени. Он ещё сильнее подался вперёд и толкнул его в плечо, не так чтобы сбить с ног, но достаточно, чтобы тот пошатнулся.

— Она — моя. Понял? — голос Томми дрожал, но не от страха, а от злости. — Второй раз даже не думай подойти.

Парень, побелевший, сделал шаг назад, потом ещё один. На секунду посмотрел на меня, будто ища поддержки, но я молча смотрела в ответ, и этого хватило. Он что-то пробормотал и поспешно развернулся, почти убегая прочь.

Томми ещё секунду стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки, готовый, кажется, рвануть за ним, если тот оглянётся. Потом медленно вернулся, снова сел рядом со мной, всё ещё кипящий.

Фарадей пробормотал:
— Господи, это что сейчас вообще было?..

А Вудди, чтобы разрядить обстановку, сказал:
— Ну, зато теперь у нас есть свидание с самой короткой помолвкой в истории.

Все нервно рассмеялись. Я посмотрела на Томми — он всё ещё смотрел вперёд, злой, но в глазах у него было что-то другое: страх. Страх, что меня могут «забрать».

Я тихо коснулась его руки, он тут же сжал мои пальцы, будто боялся отпустить.

После той сцены день всё же продолжился: мы ещё погуляли по парку, сидели, шутили, обсуждали всякую ерунду. Томми постепенно успокаивался, хотя время от времени я ловила, как он мрачнеет и смотрит в сторону, где ушёл тот парень. С каждым шагом становилось ясно: он не мог просто так отпустить это из головы.

Когда солнце окончательно село и ребята начали расходиться по домам, мы с Томми пошли вместе — он хотел проводить меня. Дорога домой была тихой, без особого смеха и болтовни. Лишь редкие слова, больше похожие на проверку: «Не замёрзла?», «Тебе точно удобно?»

А потом, когда мы остановились у моего дома и вокруг стало совсем тихо, он неожиданно замедлил шаг. Смотрел вниз, в землю, будто подбирая слова. Я уже собиралась попрощаться, как он вдруг поднял голову, уставившись на меня серьёзно и тяжело.

— Слушай… — начал Томми, голос его был низким и хрипловатым от сдерживаемых эмоций. — Когда этот идиот подошёл и… это кольцо… я в тот момент… у меня внутри будто всё перевернулось. Я не думал. Я просто… я не могу терпеть мысль, что кто-то вот так подойдёт и решит, что может тебя себе забрать.

Он сделал паузу, провёл рукой по волосам, как всегда делал, когда нервничал.

— Я знаю, это выглядело грубо. Но я реально не могу спокойно смотреть на такое. Ты — это… — он замялся, потом всё же выдохнул: — …ты — моя. И если кто-то попытается встать между нами, я сорвусь. Я и сегодня чуть не сорвался.

Он говорил так искренне и резко, что я даже не знала, как реагировать. В его глазах было столько страха потерять и столько ярости на весь мир, что это резало прямо до сердца.

— Я, наверное, перегнул… — сказал он тише, уже почти шёпотом. — Но я не умею по-другому. Просто знай: я не позволю никому это сделать. Никогда.

Он смотрел прямо в меня, и было видно — он до дрожи серьёзен, будто проверяя, не отвернусь ли я, не начну ли смеяться или обвинять его в том, что он перегнул палку. В глазах Томми читалось напряжение, смешанное с отчаянием — будто он сам боялся своей реакции и того, что я могла о ней подумать.

Я медленно сделала шаг к нему, и его плечи чуть дрогнули — словно он не ждал, что я сама сокращу эту дистанцию. Молча обняла его, прижала к себе, как делала часто в моменты, когда он срывался или загонялся. Он чуть наклонился, чтобы уткнуться в моё плечо, а я привычно провела рукой по его голове, погладила волосы, как будто старалась стереть всё лишнее, всю злость и нервное напряжение, что застряло внутри.

— Всё хорошо, — сказала я мягко, тихо, но уверенно.

Он стоял в моих руках напряжённый, будто пытался удержать всё внутри, но постепенно дыхание его стало медленнее. Он уже не дрожал от злости и ревности, а просто молчал, вцепившись руками в мою спину, как будто боялся отпустить.

— Всё хорошо, — повторила я, чуть крепче прижимая его.

Мы постояли так ещё пару секунд, прежде чем я чуть отстранилась, посмотрела на него в упор. Его глаза были всё ещё горячие, пылающие изнутри. Я усмехнулась и, стараясь чуть разрядить напряжение, добавила:

— Не переживай, я не собираюсь выходить замуж.

Томми моргнул, словно не поверил сразу, потом приподнял брови и хмыкнул, чуть уставившись в сторону.

— Ну да, — пробормотал он. — Ещё бы. Рановато вроде.

Я усмехнулась шире:
— «Рановато вроде»? Томми, нам по сколько лет?

Он махнул рукой:
— Да я не про это! Просто… я в шоке был. Вот реально. Когда он достал это кольцо, я почувствовал, будто у меня землю из-под ног выдернули.

— А мне показалось, будто ты хотел выдернуть его вместе с кольцом, — подколола я, и уголок его губ дёрнулся в полуулыбке.

— Хотел, — признался он. — И не жалею.

Мы стояли у моего дома, прохладный вечер тянул лёгким ветром за волосы, и вся ситуация с этим парнем вдруг перестала казаться такой страшной. Внутри меня было странное ощущение — смесь нежности и спокойствия, потому что в этот момент я знала: Томми может быть резким, вспыльчивым, но это всегда шло из одного источника — из того, как сильно он держался за меня.

Я снова обняла его, чуть дольше, чем обычно, а потом тихо сказала:
— Знаешь, я даже рада, что это произошло. Теперь я точно вижу, что ты… ну, очень серьёзно ко всему относишься.

Он отстранился, посмотрел на меня с таким видом, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вместо этого он просто кивнул, сунул руки в карманы и буркнул:
— Ну… я ж говорил, что ты моя.

Я улыбнулась и, покачав головой, ответила:
— Ну да. Я твоя.

И в этот момент всё, что было до этого — парень с кольцом, внезапное напряжение, даже злость Томми — стало мелочью. Остались только мы двое и эта странная, тёплая уверенность, что дальше мы тоже справимся.