Разговор об обязаностях в быту

Тот вечер начался просто. Мы все сидели в гараже у Вудди, что-то мастерили, а точнее Дейви вцепился в какую-то железяку, уверяя, что «эта штука обязательно должна поехать, вот увидите». В итоге Томми остался с ним возиться — помочь держать инструмент, подавать детали, а я с Фарадеем пошла домой, так как нам по пути.

Мы вышли из гаража, вечер уже опускался, солнце садилось, воздух был прохладный. Мы шли медленно, разговаривая ни о чём, но вскоре разговор плавно перетёк на более серьёзное. Сначала Фарадей рассказывал про своих — про отца, который всё время работает, и маму, которая вечно усталая, но при этом держит на себе весь дом. Я слушала, иногда вставляя вопросы. Потом он спросил про мою семью, и разговор свернул в сторону «как это вообще — жить вместе под одной крышей».

И вот тут я, словно дождавшись момента, начала говорить:

— Вообще, знаешь, я считаю, что это так странно… вот это всё «совместное проживание». Ну, типа семья, брак — и в итоге из девушки стараются сделать домохозяйку. — Я махнула рукой, будто отметая всю эту идею. — И я считаю, что это ужасно, потому что ты буквально становишься мамочкой взрослому мужчине.

Фарадей вскинул брови, слегка усмехнувшись, но промолчал, давая мне договорить.

Я продолжила, уже с эмоциями:
— А если девушка ещё и на работу ходит при этом, то это вообще жесть. Это использование бесплатной рабской силы! Она пашет и дома, и на работе, а мужики такие «ну ты же женщина, тебе положено». Какая, к чёрту, положено? — Я резко развела руками, показывая всю абсурдность ситуации.

Фарадей глянул на меня, потом на дорогу, задумчиво хмыкнул:
— Ну… ты резко сказала, но в этом есть смысл. Я, например, тоже не понимаю, как так — один работает, а другой и работает, и дома всё тянет.

Я вскинула голову и посмотрела на него чуть мягче, но голос мой всё ещё звучал твёрдо:
— Вот именно. Я не хочу быть чьей-то «второй мамочкой». Я хочу быть человеком, а не бесплатной прислугой. Мне кажется, это просто неуважение — превращать девушку в обслуживающий персонал.

Фарадей кивнул, чуть улыбнулся краем губ:
— Ну, с тобой явно не прокатит. — Он усмехнулся. — Ты такая… что, если кто-то попробует тебя превратить в «домохозяйку», ему придётся спать в гараже.

Я хмыкнула и поправила волосы, но внутри было приятно — в его словах слышалась правда, и признание того, что я не дам себя сломать.

Мы шли дальше, обсуждая уже другие мелочи, но в голове всё ещё крутились мои же слова. И я ловила себя на том, что впервые вслух сказала то, что так давно внутри жило.

На следующий день ребята после возни с железякой у Дейви решили ночевать у Фарадея. Вечером все разошлись, но Томми остался у него ночевать — так уж вышло, что им было по пути, да и родители Фарадея не возражали. Они устроились в комнате, на полу, кто на спальнике, кто на матрасе. Вроде уже почти собирались ложиться спать, но как это всегда бывает, разговоры сами собой продолжались.

Сначала обсуждали всякие мелочи — школу, фильмы, потом Фарадей вдруг сказал, будто между делом:
— Кстати, вчера я шёл с [Т/и] домой. Болтали мы, и она сказала одну вещь, которая меня реально зацепила.

Томми тут же насторожился, сел чуть ровнее:
— А что она сказала?

Фарадей почесал затылок, усмехнулся:
— Да так… про семью, про парней и девушек. Она говорила, что жить вместе — это странно. Ну, типа брак, семья — и всё в итоге скатывается в то, что из девушки делают домохозяйку. [Т/и] была прям очень против этого. Она сказала, что это ужасно, потому что девушка превращается в мамочку взрослому мужику. Ещё и если работает при этом — это как бесплатная рабская сила.

Томми удивлённо моргнул, на лице читалась смесь интереса и лёгкого напряжения:
— Серьёзно так сказала?

— Угу, — кивнул Фарадей. — Причём знаешь, не просто так, в полушутку, а прямо серьёзно, с эмоциями. Я такого от неё раньше не слышал.

Томми замолчал, глядя куда-то в потолок. Внутри у него всё смешалось: с одной стороны, он прекрасно знал, что я всегда резко выражаюсь и отстаиваю свою точку зрения. Но в этот раз слова Фарадея задели.

— И как она это сказала? — уточнил он, словно проверяя детали.

— Ну… в её стиле, — улыбнулся Фарадей. — С жестами, с выражением лица. У неё прям бунт внутри на эту тему. Я сказал ей, что с ней так точно не прокатит, что если кто-то попробует превратить её в домохозяйку, то он будет спать в гараже.

Томми тихо усмехнулся, но взгляд его оставался задумчивым. Он чувствовал, что в моих словах было что-то глубже, чем просто «разговор ради разговора». Это была моя внутренняя правда.

Фарадей добавил:
— Я к тому, что, Томми… ты же её парень. Имей в виду, у неё очень чёткая позиция на этот счёт.

— Да я знаю, — ответил Томми после паузы, но в голосе его звучала смесь уверенности и сомнений. — Просто… иногда кажется, что я ещё не до конца понимаю, как именно для неё это всё важно.

Он лёг на спину, закрыл глаза, но мысли его всё ещё крутились вокруг услышанного. Томми понимал одно: со мной будет нелегко, но в этом и была та искра, которая его цепляла сильнее всего.

На следующий день, когда мы с Томми снова сидели у меня, атмосфера была спокойная: чай на столе, лампа светила мягко, на фоне играла тихая музыка. Я перебирала какие-то кассеты, он сидел рядом, казалось, думал о своём.

И вот он внезапно сказал:
— Слушай, можно я у тебя кое-что спрошу?

Я подняла взгляд, чуть удивлённая его тоном:
— Конечно.

Томми замялся, потер шею, потом добавил:
— Фарадей вчера рассказал мне про ваш разговор. Когда вы шли домой. Ты говорила про семью, про то, что девушки становятся домохозяйками. Я… хотел понять, почему ты так к этому относишься.

Я выдохнула и уселась удобнее. Секунду молчала, потом ответила:
— Потому что, я очень много вижу такого, что девушка обязана брать на себя все домашние дела. Типа стирку, уборку, готовку, уход за ОБЩИМИ детьми, хотя в квартире или доме вы живёте вдвоём. Вопрос: зачем тогда выходить замуж или жить вместе, если ты и так это делаешь одна? С таким партнёром становится только больше бытовой работы.

Томми смотрел серьёзно, даже слишком, будто ждал от меня чего-то большего. Я наклонила голову и спросила:
— Томми, а почему ты спросил? Какая у тебя позиция?

Он слегка улыбнулся, но взгляд был напряжённым.
— Знаешь… я не думал об этом так глубоко, как ты. Но… если уж люди вместе, то это вместе. Не «она делает всё», а делят, помогают друг другу. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя как та «рабская сила», о которой ты говорила.

Я прищурилась, проверяя искренность его слов.
— Серьёзно?

— Серьёзно, — кивнул Томми, чуть нервно постучав пальцами по столу. — Я понимаю, что мы ещё подростки, и думать о таких вещах может странно, но… я не хочу, чтобы ты чувствовала себя недооценённой рядом со мной.

На секунду между нами повисла тишина. Я вздохнула, провела рукой по волосам и вдруг мягко улыбнулась.
— Ну ладно. Ты, кажется, единственный парень в радиусе километра, кто ответил бы так.

Томми рассмеялся, но внутри он почувствовал лёгкое облегчение — ведь его проверили на то, чего он сам до конца не осознавал.