Родители Дейви

Это получилось так, будто судьба решила подшутить над всей нашей пятёркой. Мы давно вынашивали новый план по слежке за Маккейном: карта, стрелочки, кто где стоит, кто что наблюдает. Казалось, что на этот раз мы будем аккуратны, незаметны, но, конечно, всё пошло совсем не так.

Мы двинулись через город и вышли на пустырь, который казался идеальным местом для наблюдения. Только позже выяснилось, что этот «пустырь» был частью закрытой территории. Мы даже не успели толком осмотреться, как за спиной послышался резкий голос:

— Эй! Вы что тут делаете?!

Обернувшись, мы увидели охранника: высокий, угрюмый мужчина с фонариком. Его лицо выражало смесь раздражения и усталости. Мы, пятеро подростков, замерли, как застуканные коты на кухне.

— Просто гуляли! — поспешно выдохнул Вудди, но звучало это так неубедительно, что мы сами чуть не рассмеялись.

Охранник только качнул головой и сказал:

— Все за мной.

И мы, гуськом, как школьники на экскурсии, двинулись к ближайшему зданию, а потом — в участок.

В участке всё было намного серьёзнее, чем нам казалось вначале. Нас посадили на лавку в коридоре. Каждый из нас чувствовал, как сердце ухает где-то в животе. Мы объяснили: «мы просто гуляли, не знали, что территория закрытая», и полицейские, видимо, поняли, что мы не вандалы и не хулиганы, просто слишком любопытные подростки.

— Ладно, — сказал один из них. — Никакого дела оформлять не будем, но родителей позовём. Пусть сами разбираются.

И вот началось самое страшное — звонки.

Первой забрала мама Вудди. Она ворвалась в участок с таким лицом, что даже полицейские смотрели на неё с уважением. Она схватила сына за плечо, буркнула что-то вроде «спасибо» и вывела его наружу, не оставляя ему ни малейшего шанса оправдаться.

Потом пришли родители Фарадея. Они ворчали, что у них полно дел, и что он «вечно вляпывается не туда», но в конце концов увели его. Заодно забрали и Томми — ведь его родители работали допоздна и приехать не могли. Томми только бросил на меня взгляд через плечо — мол, «держись».

Я осталась с Дейви. Мы сидели рядом, слушали, как в коридоре хлопают двери, как где-то звенит телефон. Наконец, пришли его родители — отец в пальто, мама в платке. Они выглядели устало, но без злости.

— Ну что, пойдём, — сказал отец, и Дейви поднялся.

Но вместо того чтобы сразу уйти, он остановился, посмотрел на меня, а потом на полицейских. Его родители тоже замерли.

— А её что, брат не заберёт? — вдруг спросил он.

Я вздрогнула, потом выпрямилась, словно хотела показать, что всё в порядке.

— Ты чего? — спросила я с натянутой улыбкой.

— Ну… а твой брат не заберёт тебя? — переспросил он, не сводя с меня глаз.

Я сглотнула.

— Не знаю, — честно ответила. — Он же уехал на несколько недель. Как-нибудь разберёмся, иди, всё норм.

Я старалась говорить легко, но внутри уже начинала чувствовать неприятное напряжение.

Дейви нахмурился. Его родители переглянулись. И тут до них дошло: если мой брат уехал, то меня попросту некому забрать. Я остаюсь одна. А полиция, конечно, не собиралась держать подростка в участке на ночь, но и отпускать без взрослых — тоже неправильно.

Момент завис в воздухе. Я почувствовала на себе взгляды — и Дейви, и его мамы, и даже сержанта, стоявшего у двери.

— Ну, а что вы собираетесь делать? — осторожно спросил отец Дейви у полицейского.

— Мы… — тот замялся. — Мы не можем просто так отпустить ребёнка без взрослых. Нужно, чтобы кто-то взял на себя ответственность.

Я села ещё ровнее, стараясь выглядеть спокойной. Внутри же было совсем не спокойно: я ненавидела это чувство — когда на тебя смотрят как на проблему, которую нужно решить.

Дейви снова посмотрел на меня. Я видела, как он открыл рот, будто собирался что-то сказать, но замолчал. В его глазах было напряжение — словно он решал, стоит ли вмешиваться, стоит ли предлагать что-то.

А я упрямо держалась за маску: «всё нормально». Я сказала:

— Серьёзно, не переживайте. Ну не останусь же я тут навсегда. Они что-нибудь придумают.

Но внутри уже рождался вопрос: а что действительно будет дальше?

Полицейский снова посмотрел на родителей Дейви, явно надеясь, что они сами найдут решение. Его мама чуть сдвинула платок на плечо, перевела взгляд на меня, потом на мужа. Они будто без слов всё поняли друг про друга — и отец сказал:

— Мы её заберём.

Я аж выпрямилась, замотала головой и сразу заговорила слишком быстро:

— Ой, да нет, не нужно, правда! Ну что вы, это лишнее, я сама как-нибудь…

Но слова мои прозвучали слишком жалко и неубедительно. Полицейский, наоборот, с облегчением кивнул, мол, наконец-то вопрос решён. А родители Дейви просто настояли. Мама мягко сказала:

— Ты же не можешь остаться одна, девочка. Поехали с нами.

И вот уже через пару минут я шла вместе с ними к машине, чувствуя себя так, будто попала в какой-то неловкий сон. Сзади захлопнулась дверь, и я оказалась рядом с Дейви. Он украдкой смотрел на меня, как будто хотел что-то спросить, но промолчал.

Отец завёл машину, фары осветили тёмную улицу. Его голос прозвучал спокойно:

— К нам поедешь? Там тепло, спокойно, у нас есть свободная кровать.

Я сразу оживилась, замотала головой, стараясь улыбнуться, хотя внутри всё сжалось:

— Нет, нет, спасибо огромное, правда, но не нужно. Отвезите меня домой. Пожалуйста.

Мама Дейви повернулась ко мне через плечо:

— Ты уверена? Одной тебе будет тяжело.

— Я уверена, — перебила я, слишком резко, и тут же смягчила голос: — Спасибо вам большое, правда. Но дома… дома будет нормально.

Они переглянулись, и я поняла, что они всё ещё сомневаются, но решили не спорить. Машина тронулась, и всё остальное время я сидела тихо, стараясь будто «раствориться». Дейви пару раз поправил куртку, постучал пальцами по коленке — чувствовалось, что он хочет разговорить меня, но я отвернула взгляд к окну.

Я не хотела быть обузой. Не хотела мешать. Поэтому сидела прямо, руки на коленях, глаза в темноту за стеклом, делая вид, что всё в порядке. Хотя внутри крутилось: *чужая семья везёт меня домой, а я даже не знаю, как правильно себя вести*.

Когда машина свернула на мою улицу и я увидела родной дом, сердце у меня облегчённо успокоилось.

Машина плавно остановилась у твоего дома, мотор ещё гудел, фары выхватывали знакомый крыльцо и кусты у калитки. Я уже тянулась к ручке двери, обернулась и тихо сказала:

— Спасибо вам большое, правда… Извините за беспокойство.

Мама Дейви тепло улыбнулась, отец кивнул:
— Всё в порядке. Береги себя.

Я открыла дверь, холодный воздух тут же врезался в лицо, и я уже собиралась выскользнуть наружу, как вдруг услышала сбоку голос Дейви. Он сказал не громко, почти шёпотом, будто не хотел, чтобы родители услышали:

— Эй… если что — позвони. Или приходи. Неважно когда. Поняла?

Я замерла, всё ещё держась за ручку, и посмотрела на него. Он сидел чуть наклонившись вперёд, серьёзный, без своей обычной лёгкости в глазах.

Я на секунду растерялась, потом кивнула и тоже тихо ответила:

— Поняла. Спасибо, Дейви.

Я вышла, аккуратно закрыв за собой дверь, и ещё пару секунд стояла, пока машина не отъехала, ощущая, как эти слова греют сильнее, чем шарф на шее.

Машина мягко катилось по ночным улицам, фонари мелькали через боковое стекло, а внутри стояла чуть напряжённая тишина. Первой её нарушила мама Дейви, обернувшись к сыну:

— Дейв… а эта девочка… она же вроде старше тебя, да?

— Ну да, — пожал плечами Дейви. — Ей шестнадцать. И она… ну… девушка Томми.

Мама с отцом переглянулись, а потом мама осторожно уточнила:
— А почему её родители не забрали? Разве они не должны были?

Дейви на секунду замялся, но ответил честно:
— У неё нет родителей рядом. Она живёт с братом. Уже давно. Родители в другом городе… И, ну… по сути они отдельно. Её брат взрослый, работает, часто уезжает на недели, иногда дольше. Так что она почти всегда одна дома.

Отец нахмурился, нахлобучив кепку чуть ниже на лоб:
— Одна? Совсем? В таком возрасте?.. — он покачал головой. — Непросто, наверное.

Мама с мягкой тревогой сказала:
— Бедняжка… в её годы дети должны приходить домой, а там ужин, родители, забота. А она сама с братом…

— Она справляется, — вставил Дейви, будто защищая тебя. — Она сильная. И вообще, с нами почти всё время. Мы все вместе, так что не сказать, что она одна.

— А брат её, — уточнил отец, — что за человек? Надёжный?

Дейви кивнул:
— Да. Он нормальный. Только работает много. Её любит, видно. Просто… у него такая жизнь.

Родители на минуту замолчали, только колёса гудели по асфальту. Потом мама вздохнула:
— Ну хорошо, что у неё есть вы. Она, наверное, держится за вас, за компанию.

— А Томми… серьёзно к ней относится? — с полуподозрением спросил отец.

Дейви посмотрел в окно, но ответил уверенно:
— Серьёзно. Очень. Ты бы видел, как он на неё смотрит.

Мама улыбнулась и уже мягче произнесла:
— Ну, тогда ладно. Надеюсь, у неё всё будет хорошо. Такие дети… они рано взрослеют, но внутри им всё равно нужна опора.

Дейви тихо согласился, и в машине снова воцарилась тишина, но у него в голове ещё долго крутились их слова — особенно о том, что ты «по сути всегда одна».

Дейви уже почти собирался ложиться — свет в комнате горел тускло, в окне отражались гирлянды соседских домов. Он сидел у кровати, в руках рация, и с ребятами они вели какой-то обычный разговор, больше ради того, чтобы просто не молчать. Тема, как это часто бывало, скатилась на девчонок: кто нравится, у кого какие приколы были, кто как бы поступил в каких ситуациях. Дейви слушал, перебрасывался шутками, но держался немного напряжённо.

— Я вам говорю, — смеялся Вудди в рацию, — эта из параллельного класса точно на меня смотрела!
— Ты просто слишком много жрёшь сладкого перед сном, — огрызнулся Томми.
Фарадей что-то добавил, и все загудели.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянула мама Дейви. Он вздрогнул, не ожидая, и, не соображая, не убрал палец с кнопки рации.

— Мам, чё такое? — спросил он, оборачиваясь.

Она зашла полностью, присела на край кровати.
— Я всё думаю… про ту девочку. Ту, что сегодня с вами была в участке. Это ведь она — твоя подруга? Та, что с Томми?

У Дейви пересохло во рту, но он кивнул.
— Да. [Т/и].

— Она и правда живёт только с братом? — мама заглянула в глаза сыну. — Такая молоденькая, а почти без взрослых… Мне прям неспокойно.

Дейви замялся, потом честно ответил:
— Да. Так и есть. Макс, её брат, работает, часто уезжает. Она одна дома остаётся. Но… мы рядом. Она не одна, мам.

Мама вздохнула.
— Я понимаю, сынок. Но это же тяжело… Ты только присматривай за ней. Пусть даже она старше вас всех, но девочка, которой некому сказать «береги себя», часто делает вид, что всё в порядке. А внутри может быть иначе.

На половине разговора Дейви вдруг осознал, что всё это время держал кнопку на рации зажатой. Сердце ухнуло вниз. Он резко отпустил её и как можно спокойнее перевёл тему. Мама, не заметив этого, погладила его по плечу, пожелала спокойной ночи и вышла.

Комната погрузилась в тишину, только тикали часы. Дейви сидел с рацией в руке, чувствуя, как горят уши. Потом всё же нажал кнопку и тихо сказал:

— Ребят…

И сразу в динамике:
— Дейви! Чего это было?! — голос Вудди.
— Это твоя мать про неё спрашивала? Про [Т/и]? — Фарадей.
— Что случилось? С ней что-то? — голос Томми был особенно резкий, тревожный.

Дейви прикрыл глаза, стиснул зубы.
— Ничего не случилось. Она просто… переживает. Спросила про неё, как она живёт, с кем. Вот и всё.

— Ты уверен? — переспросил Томми.
— Да. — Дейви выдохнул и добавил: — Всё нормально. Просто… мои родители теперь знают, что у неё никого нет.

На том конце повисла тишина. Ребята переваривали услышанное, и каждый думал о своём.

Первым заговорил Фарадей:
— Ну… это же не странно, что твоя мама спросила. Она права, ей реально непросто, живёт ведь только с братом.

— Да, — согласился Вудди. — Но мы же всегда рядом. Так что, по сути, у неё теперь не только брат, а ещё и мы.

Томми промолчал секунду, а потом добавил низким голосом:
— Вот именно. Я за ней всегда присмотрю. Но, чёрт… хорошо, что твоя мама спросила. Типа… правильно подметила.

Дейви сидел на краю кровати, рация в руке тёплая от пальцев. Он чувствовал, как лёгкое напряжение висит, будто все смотрят на него, хотя видят они только темноту в эфире.

— Ребят, — сказал он, стараясь не выдать неловкость. — Всё нормально. Не надо сейчас делать из этого что-то большое. Мама просто спросила.

Фарадей засмеялся тихо:
— Та-а-ак, Дейви в защиту включился. Похоже, ему самому теперь неловко.

— Отстань, — буркнул тот, но без злости.

Вудди хмыкнул:
— Ладно, ладно. Я думаю, это даже хорошо, что взрослые хоть как-то в теме. Ну мало ли что.

— Мало ли, — повторил Томми глухо, но потом добавил мягче: — Но всё равно, спасибо твоей маме. Она правильно сказала.

Дейви покачал головой, улыбнулся чуть сам себе и ответил:
— Да, да. Я понял.

В рации раздалось дружное "спокойной ночи", и каждый начал отключаться. Дейви же ещё минуту сидел у окна, глядя на огоньки соседних домов, и чувствовал — да, всё нормально, но теперь ребята будут думать об этом иначе.