Танцевал с другой девушкой

Домик на дереве, начало осени. Листва ещё зелёная, но кое-где уже подрагивали золотые кончики, и воздух был особенно прозрачный — пахло сухой травой и остатками лета. Ребята собрались в своём месте: старые доски, подушки, тетрадки и коробка с печеньем, которое принёс Вудди.

Обычно болтовня не смолкала: Дейви рассказывал о каких-то новостях, Фарадей перелистывал комикс, Вудди шутил про еду. Но на этот раз Томми сидел на ящике у стены и молчал дольше, чем обычно. Он крутил в руках крышку от банки колы, взгляд упрямо упирался в половицы.

— Ты чего такой? — Вудди первым заметил. Он говорил с набитым ртом, так что часть слов утонула в жевании.
— Ничего, — отмахнулся Томми. Но потом снова закрутил крышку сильнее, до скрипа.

Тишина. Даже Дейви поднял голову от записей и уставился на друга.

— Ладно, — выдохнул Томми, резко. — Короче, я вам кое-что скажу… но вы должны пообещать, что не будете нести фигню и тем более ей не проболтаетесь.
— Кому — ей? — уточнил Фарадей, хотя все и так поняли, про кого речь.
— Ну, — Томми качнул плечом, — ясно кому.

Ребята переглянулись.

— Говори уже, — кивнул Дейви.

Томми провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть что-то неприятное.

— Вчера… я танцевал с одной девчонкой.

В домике повисла пауза. Даже Вудди перестал жевать.

— Чего? — наконец выдавил он.
— Танцевал. — Томми ударил крышкой о доску, чтобы не смотреть на них. — Это не то, что вы подумали. Вообще. Но… всё равно это было… короче, глупо.

— Где? — спросил Дейви строго.
— Неважно где, — отрезал Томми, резко, как будто боялся, что если объяснит, станет только хуже. — Важно, что это… я уже понял, что был идиотом.

Фарадей молчал, но его лицо чуть напряглось. Он поднял глаза от комикса и смотрел на Томми пристально, без насмешки, без осуждения, но с каким-то тихим вопросом внутри.

— Так ты что, типа… изменил ей? — осторожно протянул Вудди.
— Нет! — Томми почти вскочил, но тут же снова сел. — Блин, я же говорю: ничего не было. Просто танец. Но… слишком. Слишком близко, слишком не то. Я весь вечер потом не мог от себя оторваться, понимаете?

Он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что слова останутся внутри и разорвут его.

— Она мне доверяет, — добавил он тише. — А я вот взял и… повёлся на какой-то идиотский момент. Даже не потому, что хотел, а потому, что был там, и музыка, и… короче. Я ненавижу это.

— Ты же сразу понял, что это фигня? — спросил Дейви.
— Да! — кивнул Томми резко. — И всё равно чувствую себя козлом.

В домике снова повисла тишина. Каждый переваривал по-своему.

Вудди первым хмыкнул:
— Ну, если ничего не было, то и париться особо нечего. Девчонки любят танцы. Ты просто под музыку поддался.

— Не совсем, — покачал головой Дейви. Он был серьёзным, глаза сузились. — Важно, что он сам считает это предательством. Если он чувствует, что сделал неправильно — значит, так и есть.

Томми тяжело выдохнул.
— Спасибо, блин. Отличный приговор.

— Я не про то, — отрезал Дейви. — Я про то, что, если ты понимаешь, что облажался, значит, можешь исправить. Главное — честность.

Фарадей наконец заговорил. Его голос был спокойный, тихий, почти глухой:
— Она для тебя важнее, чем то, что было на этом танце?

Томми сразу поднял глаза, и впервые за весь разговор в его взгляде не было ни злости, ни защиты — только чистая уверенность.
— Конечно важнее. Она… ну… вы же знаете.

Фарадей кивнул, коротко. На лице его не дрогнуло ничего, но внутри что-то щёлкнуло. Он почувствовал облегчение и боль одновременно: радость, что Томми всё-таки так искренне предан тебе, и тихий укол — потому что он сам никогда бы не решился сказать такие слова вслух.

Вудди хлопнул Томми по плечу, от чего тот чуть не уронил крышку.
— Ну и ладно! Главное, ты понял, где накосячил. Больше так не делай, и всё будет нормально.

— А если… — начал Томми, но замолчал. Его голос чуть дрогнул, и он снова посмотрел в пол. — Если она узнает?

— Тогда будь честным, — спокойно ответил Дейви. — Честность всегда лучше, чем тайна. Даже если больно.

Ребята снова замолчали. За окном шелестели листья, издалека слышался лай собаки и приглушённые голоса соседей.

Томми глубоко вздохнул, бросил крышку в угол и наконец посмотрел на друзей.
— Спасибо, что выслушали. Я, может, и идиот… но я не хочу всё испортить.

Никто не ответил сразу. Но атмосфера в домике стала мягче. Даже Фарадей, который весь разговор сидел с напряжённым лицом, чуть улыбнулся уголком губ.

Вудди снова полез в печенье, Дейви вернулся к своим заметкам, а Томми впервые за вечер выглядел чуть легче — словно огромный груз хотя бы наполовину сошёл с его плеч.