XVII

***

Мишель выбежала из подземелья так быстро, что даже не заметила, как холод ударил в лицо. Когтевранка была без плаща, без перчаток, без шарфа — в легкой форме, которая совсем не подходила для февральского вечера.

Но девушка не почувствовала ни ветра, ни мороза.

Она просто бежала.

Пока не добежала до старого дуба у внутреннего двора. Там стояла скамейка, засыпанная тонким слоем снега.

Мишель опустилась на нее, стиснув плечи руками. Ветер резал кожу, пальцы почти сразу онемели, но внутри пылало так, будто сердце обожглось.

Кирк долго сидела. Очень долго. Снег падал ей на волосы, колени, лицо. Губы стали синими. Дыхание — резким, отрывочным. Слезы высыхали от холода еще до того, как успевали скатиться. Блондинку она заметила только тогда, когда на плече почувствовала чью-то легкую, почти невесомую ладонь.

— Ты замерзнешь, — сказала Полумна спокойно, словно комментировала погоду. — И очень скоро.

Лавгуд наклонилась к Мишель, ее голубые глаза казались слишком внимательными. Кирк хотела сказать, что она в порядке, но губы почти не двигались. Луна просто взяла ее за руку — теплую, мягкую — и повела в замок. Медленно, аккуратно, словно боялась, что Мишель рассыплется на ходу.

— Видишь, — сказала она по дороге, задумчиво, — мороз иногда напоминает о том, что ты еще существуешь. Но нужно быть осторожной. Ибо, если слишком долго игнорировать собственные пальцы, они могут обидеться и больше не возвращаться к тебе.

Мишель даже не улыбнулась — сил не было. Луна провела ее в спальню, принесла горячий чай, стянула снег с волос и пошла только тогда, когда увидела, что Мишель легла.

***

Ближе к полуночи девушке стало плохо.

Сильный жар, голова раскалывалась, в горле ад. Вдох был резким и болезненным. Она едва поднялась с кровати и, закутавшись в одеяло, пошла по коридору, придерживаясь стены. В больничном крыле ее сразу уложили в постель, дали снадобье, померили температуру.

— Сильное переохлаждение, — строго сказала мадам Помфри. — И еще и стресс. Получаешь три дня отдыха.

Мишель только кивнула. Лежала тихая, уставшая.

***
04.02.1997

В полдень пробежала Джинни.

— Мишель! Мише... Господи, ты что, плакала? Ты... ты что здесь делаешь?

Мишель закрыла глаза.

— Я... заболела.
— Она не просто заболела, —отрезала Помфри, проходя мимо. — Она сидела на морозе час. Минимум.

Джинни резко повернулась к Мишель.

— Ты что сделала?

Когтевранка очень тихо сказала:

— Я все испортила, Джинни.